Схватка вампиров врукопашную, как правило, вела к смерти одного из них — причем стремительной и болезненной. И во многих городах, где община вампиров появилась сравнительно недавно, бой насмерть был единственным способом решения конфликта. В Венеции пользовались старинным кодексом, созданным в ту пору, когда большую часть вампиров составляли дворяне. Согласно его правилам, любой вампир мог вызвать другого на дуэль. Проигравший схватку не обязательно погибал, даже когда к этому методу выяснения отношений прибегали люди. Вампиры и подавно — раны от стали были болезненны, но никогда — смертельны. Вампир, проигравший на дуэли, был обязан выполнить требование победителя.
— Да, — ответил Торегросса. — Я хочу, чтобы ты, наконец, убрался из моего города в тот ад, из которого ты родом.
Мара пожал плечами. Его клинок вышел из ножен с легким свистом. Лезвие тускло блеснуло в свете фонарей. Это действительно был фламберг, такой же изящный, как и его теперешний хозяин. Волнистые части клинка были разведены при заточке так, что оружие походило на пилу.
— Прыгай! — крикнул Джакомо, обращаясь к Беллагере.
Торегросса взмахнул мечом. Франческо ловко перемахнул через перила. Сталь грызла сталь, яростно вскрикивая. Однако Франческо было не суждено промокнуть в ту ночь. Холодная рука ухватила его за воротник плаща. Затрещали нитки. Оглянувшись, Франческо увидел Фонси. Тот сообразил, что свой пост в конце моста пора бы и оставить для более интересных дел. Вампир обхватил Франческо за талию и потащил обратно на мост.
Когда голова Франческо поднялась над перилами, он увидел, что Джакомо прижал к ним Мару, несмотря на его жуткий фламберг. Кол сам скользнул в руку Франческо из потайного кармана в рукаве. Он метнул его в спину Мары, целясь под сердце. Кол вошел глубоко. Но Франческо уже видел, что промахнулся — кол воткнулся точнехонько между лопаток. Мара взревел, оттолкнул от себя Джакомо и ударил его ногой по руке. Меч Торегроссы со звоном закрутился по плиткам моста. Джакомо попытался взлететь, но Джейн вцепилась ему в ногу. Фонси перетащил Франческо над головами дерущихся и яростно швырнул его на мост. Франческо приземлился неудачно — правую руку прострелила дикая боль. Встать ему было уже не суждено. Разъяренный Фонси ударил его ногой в грудь. У Франческо потемнело в глазах. Он потерял сознание и не видел, как Мара пластает Джакомо широкими ударами фламберга. Как Торегросса падает на мост. Как Джейн вытаскивает кол из спины Мары, словно заботливая мама — занозу из пальчика малыша.
— Угощайтесь, дамы, — сказал Мара, указывая мечом на поверженного дюка венецианских вампиров.
Кровь толчками выплескивалась из глубокой раны на бедре Торегроссы. Нога была отброшена в сторону под неестественным углом и держалась, похоже, только на штанине.
— Ах, ты так добр к нам, — проворковала Джейн.
Они с Ренатой склонились над шеей Джакомо. Фонси опустился на одно колено, намереваясь закусить Франческо. Мара ударил его мечом плашмя по спине.
— Он нам еще нужен, — сказал Масан. — Приведи-ка его в чувство.
Фонси с ворчанием отпрянул. Он с наслаждением закатил Беллагере оплеуху, в которую вложил всю свою обиду на то, что его оторвали от еды. Франческо открыл глаза. Его взгляд был мутным от боли.
— Туман, — напомнил Мара молодому вампиру. — Если его никто не держит, он рассеивается.
Фонси неохотно поднялся на ноги.
— Мы еще перекусим позже, — сказал Мара. — В более спокойной обстановке. Я не люблю есть на ходу, давиться, глотая. А ты?
Звуки его голоса успокоили Фонси даже больше, чем слова, которые он произносил. Фонси вернулся на свое место на спуске с моста. Мара был прав — к мосту уже приближался какой-то гуляка. Фонси заставил его забыть, куда он шел и зачем, и направиться в противоположную сторону.
Масан шагнул к Франческо. Кровь капала с фламберга.
— Где он? — прорычал Мара.
Франческо отрицательно покачал головой. Мара видел, как что-то скользко белеет сквозь дыру в его рукаве. Масан наступил на руку Франческо чуть выше перелома и медленно, неторопливо нажал на нее всей подошвой. Тот закричал. Кость хрустнула.
— Где он? — повторил Мара.
Франческо, удивляясь тому, что он все еще в сознании, слабо мотнул головой из стороны в сторону — «нет». Мара усмехнулся и крикнул через плечо, не оборачиваясь:
— Тащите сюда эту падаль!
Джейн и Рената выполнили приказ. Торегросса был еще жив. Только лицо его стало белым, как творог — и прожилки на нем были не желтые, а черные.
— Пей, — сказал ему Мара, указывая на Франческо.
Сэмми ничего не могла видеть, но все прекрасно слышала. Хотя и многое отдала бы за то, чтобы не слышать. При этих словах Мары ей захотелось заткнуть уши руками. «Нет, господи, нет», взмолилась она мысленно. — «Ну почему он не остался дома? Пусть Джакомо откажется, боженька, ну должны ведь быть благородные люди на этой земле…»
В отчаянии она забыла, что тот, кого она только что упомянула в своей молитве, давно уже не человек.
