Вслед за знаменем шли рядами преступники, обреченные казни, босые, в одежде печали и отвержения; в руках каждого был факел из желтого воска; подле каждого шел нареченный отец и исповедник с крестом в руках.
Но за этими рядами преступников несли распятие, которое, склонясь над головами их, означало надежду на милосердие; только одна жертва, шедшая позади всех, была лишена этой надежды. Эта жертва была женщина. Ее вели под руки; на ней был черный балахон, а сверх его samara, или нарамник серого цвета, испещренный изображениями демонов и ада; на передней полости его был нарисован портрет преступницы посреди костра, обнятого пламенем. На голове ее была carochas, остроконечная высокая шапка в виде сахарной головы, с подобными же изображениями нечистой силы.
Преступников провели во внутренность храма св. Доминика и посадили на лавки; подле каждого заняли место нареченные отцы и исповедники. Посредине алтарной стены возвышалось распятие, по обе стороны на хорах под балдахином сидели инквизиторы, в стороне была кафедра дьяка. По совершении молитвы дьяк стал читать обвинение и приговор каждого из преступников, после чего главный инквизитор объявил не обреченным на сожжение, милосердное отпущение грехов и назначение на галеры. На сожжение обречена была только женщина.
— Как хочешь ты умереть: христианкой или отступницей? — спросил ее член судилища.
Она упорно молчала на этот вопрос, несколько раз повторенный. Ее сдали исполнителям казни и повели на площадь. Там был уже костер со столбом посередине. Когда процессия исполнителей казни остановилась подле костра, проповедник произнес к обреченной казни увещание, хотел поднести к устам ее распятие, но она отклонила руку проповедника и сказала тихо:
— Я не достойна.
Ее ввели на костер. Палачи привязали ее руки к столбу. Факелом, который она несла, один из доминиканцев зажег костер; костер мгновенно весь вспыхнул.
— Раймонд!.. — простонала несчастная.
Пламень обвил ее. Никто не знал, кто она такая. Все смотрели на нее, как на чаровницу, без сожалений. Но вдруг купа дыму и пламени как будто раздалась мгновенно; послышался вопль младенца; стон несчастной жертвы заглушил его. Все содрогнулись. Но, может быть, народу, окружавшему костер, это почудилось.
На другой день у входа в храм св. Доминика народ толпился и смотрел на портрет сожженной женщины: изображена была голова на пылающих головнях, с надписью: «Чародейка Иоланда, сожженная за заочное убийство Санции, дщери[106] высокородного капитула тулузского Бернхорда де Гвара».
Гюи Бертран видел из своего окна эту толпу, любопытство повело его посмотреть на портрет преступницы. Он подошел, взглянул и грохнулся на помост. В это время прогремел по мостовой фиакр, перед которым бежал скороход и за которым ехали два рейтара. В нем сидели: прекрасный собою мужчина в одежде капитулов тулузских и необыкновенной красоты женщина в голубой бархатной одежде и в такой же шапочке с белыми перьями. Заметно было, что любопытство ее было причиной остановки фиакра против портала.
Мужчина подал ей руку, и они вошли на помост храма; толпа раздалась перед ними.
— Он умер, умер, — говорили в толпе. — Гюи Бертран умер!
— Раймонд! — вскричала женщина с ужасом, прочитав надпись. — Что это значит? Мое имя!..
Но Раймонд стоял уже бледный и немой. Глаза его безумно двигались; весь он дрожал.
— Раймонд! — повторила женщина, взглянув на него.
Не говоря ни слова, он увлек ее за собой к фиакру; фиакр загремел вдоль по площади, но мужчина и женщина, сидевшие в нем, были уже бледны, как мертвецы.
В окрестностях богатого виноградниками шато Доре появляется волк. Очень странный волк, который убивает бесцельно, а не для того, чтобы прокормиться. Он истребляет овец, нападает на людей, а рабочие видят в нем настоящего демона. И тогда хозяин поместья раздает своим сыновьям серебряные пули и поручает уничтожить монстра…
Первое знакомство русскоязычного читателя с Клиффордом Боллом, опубликовавшим несколько рассказов в золотые годы журнала «Weird Tales».
DARKER. № 7 июль 2013
CLIFFORD BALL, “THE WEREWOLF HOWLS”, 1941
