Караван иллюзорных мыслей пронесся со свистом, со скрежетом мертвых костей и исчез в снежном вихре…
Тайна усадьбы была разгадана.
Если въезжаете с маленькой дочкой в дом с богатой историей, то приглядывайте за своей малышкой получше. Мало ли кто еще может жить под одной крышей с вами. И мало ли каких ваша кроха заведет друзей…
Если в предыдущем рассказе Адама Нэвилла «Кукольные ладошки» мы посетили Брюгге, то на сей раз заберемся и вовсе в далекую дождливую Японию. Поверьте, в Стране восходящего солнца хватает и тьмы…
Впервые на русском.
DARKER. № 12 декабрь 2014
ADAM NEVILL, “THE ANCESTORS”, 2009
За стенами нового дома вечно льет дождь. Со второго этажа звук такой, будто много-много маленьких ручонок кидают камушки в остроконечную крышу. А играть на улице нам нельзя, так что мы сидим внутри и возимся с игрушками. Они принадлежат Махо, но она охотно со мной делится. Мои родители так и не узнали про Махо, но она моя лучшая подруга и тоже живет в этом доме. И уже очень давно.
Раньше, когда моя мама поднималась наверх, чтобы разложить выстиранную одежду по ящикам комода, или папа стучал в дверь и звал меня обедать, Махо пряталась. И дожидалась у меня в комнате, когда я снова смогу поиграть с ее игрушками. Еще Махо спит в моей кровати, каждую ночь. Мне хотелось бы такие волосы, как у нее. Они длинные, шелковистые и густые. Когда она обвивает меня руками и прижимает к себе, я утопаю в ее волосах. Они забиваются мне в подмышки, оплетают шею, они такие теплые, что мне не надо одеяла. По-моему, ее волосы на ощупь как черный мех. Она задергивает ими лицо, как большими шторами, так что я вижу только ее мелкие квадратные зубки. «Как ты видишь сквозь свои волосы, Махо?» — спросила я однажды. Они такие смешные. Но Махо только хихикнула в ответ. И игрушкам тоже нравится трогать ее волосы своими крохотными пальчиками. Они стоят на кровати, покачиваются и трогают их.
Днем игрушки почти ничего не делают, но мы все равно ходим и ищем их по пустым комнатам и секретным местам, которых мои мама с папой никогда не замечали. Когда нам попадаются игрушки, сидящие в углу или застывшие стоя, как будто они танцевали на своих маленьких ножках и внезапно замерли, мы с ними разговариваем. Игрушки просто слушают. Они слышат все, что им говоришь. Иногда они улыбаются.
Зато по ночам они-то в основном и устраивают игры. Им всегда есть что показать нам. Новые трюки, танцы вокруг кровати. Стоит мне заснуть, их твердые пальчики касаются моего лица. А в ушах холодное дыхание: они говорят «Привет, привет», пока я не просыпаюсь. Сначала меня пугало, что маленькие фигурки лазают по мне, цепляются за простыни. Я убегала и забиралась в постель к маме с папой. Но Махо сказала, что игрушки просто хотят подружиться со мной. И еще она говорит, что когда у тебя так много друзей, то ни мама, ни папа не нужны. Мне кажется, она права. Родители ничего не понимают. Они все время думают о других вещах. И поэтому для игр оказались не нужны.
Махо рассказала мне, что когда другие дети, жившие здесь, вырастали и уезжали, то после них оставались все их игрушки. А дом старый, поэтому игрушек очень много. Махо тоже осталась. Не бросила своих друзей. В отличие от меня, когда мы сюда переехали. Я сказала Махо, что это родители заставили меня переехать. «Понимаешь, — ответила она, — родители ничего не понимают в друзьях. И того, как сильно мы их любим. И как для нас важны наши секретные места. Их нельзя бросать только потому, что папа нашел новую работу или заболел. Так нечестно. Кто сказал, что надо все менять и переезжать куда-то, если тебе хорошо там, где ты сейчас?»
А я переезжать не хотела. И боялась новой школы. Но с тех пор как я подружилась с Махо, все стало не так уж плохо. Теперь мне тут нравится, и я никогда не пойду в эту школу. Махо знает, как этого избежать. Скоро она покажет мне, и игрушки помогут.
