В этой зоне лежало огромное человеческое тело, собранное из множества других тел. А в его вспоротом брюхе были тела животных — настолько разных, что невозможно было описать. Расчлененные и собранные вновь, они создавали собой еще более странных существ. И у этих существ были свои существа. Пока мы наблюдали эту картину, она словно удалялась от нас, как если бы мой разум желал как можно дальше отстраниться от нее. Лицо исполина тоже было неоднородным — как сшитое из лоскутов несметных возможностей. Плоть — это всего лишь плоть, кожа — всего лишь кожа, мышцы — всего лишь мышцы. Все могло меняться и становиться иным. Здесь царило отчаяние, будто нечто тщетно пыталось найти решение, которое никак не приходило.
След, тянувшийся по стенам, потолку и полу, продолжался и за стеклом, отделявшим нас от этого зрелища. Здесь он прерывался, хотя коридор уходил дальше. Каким-то образом эта особенность взволновала меня сильнее, чем клетка со скворцами, — и даже сильнее, чем тело, напичканное телами, лежавшее перед нами.
— Что мы значим? — шепнула она.
Я понимал, что она имела в виду «Что это значит?», но сказала не так.
— Иди дальше, — ответил я. — Уже почти конец пути.
— Каким будет этот конец?
— Большой человек уже рядом, это точно.
— Но у нас нет оружия.
— Это и есть наше оружие.
— Я думала…
— Стой.
Сначала казалось, что коридор упирался в глухую стену — которая приводила в такое же замешательство, как если бы мы следовали за рукой, что заканчивалась обрубком. Но нет: он снова изгибался, и за поворотом выходил на кабинет большого человека. Необычный стол. Отсутствие окон. Всевозможные части тел тварей, разбросанные по полу. Никаких стульев. Да в них и не было нужды.
В свете настольной лампы мы увидели огромного ворона. У него был крупный жуткий клюв — словно стальной, но сложенный из более рыхлого материала, похожего на дерево, и изрешеченный червоточинами и щелями. В клюве щелкал черный язык. Голова его напоминала стенобитное орудие. Тело было размером с мастифа. Вместо лап и когтей — толстые человечьи руки. Ногти — длинные, закругленные и желтоватые.
Ворон наклонил голову и повернул к нам свой огромный, бездонный глаз — иссиня-черный миндаль с крошечным отблеском отраженного в нем света.
— Им понадобилось немного времени, — сказал ворон глубоким, благородным голосом. — Совсем немного.
При звуке его голоса моя напарница начала плакать, и ее тихий плач отозвался эхом откуда-то из глубины.
Но у меня была цель. У нас была цель. Сейчас, когда это не имело значения, я взял ее вялую, холодную руку в свою и крепко сжал.
— Мы должны доставить сообщение, — сказал я.
— Да? — отозвался ворон, строго глядя на меня. Тогда я заметил, что весь его острый клюв был испачкан в засохшей крови. — И что же это сообщение? Я тут вообще-то занят.
— Ты должен прекратить. Ты должен прекратить, — произнес я.
— Прекратить что? — из-под черных перьев исходило недоумение.
— Они, там, хотят тебя убить.
Тихий, бодрый смешок, на который не была способна ни одна птица.
— Нет никакого «там». Уже нет.
— Нет, — признал я. — Мы видели немного, но каждый раз, когда ты что-то изменяешь, там тоже все меняется.
— Однажды этого будет достаточно, — проговорил он.
Моя напарница, казалось, хотела что-то сказать.
— Ты не узнаешь ее? — спросил я.
— Ее? — сказал он, присмотревшись. — Ее?
— Не узнаешь меня? — спросила она. — А я вас узнаю.
Ворон с человечьими руками отвернулся к своему столу. За столом простиралась бесформенная тьма.
— Это было давно. Это было не здесь. Это было не то.
— Возможно, — сказала она и неуверенно шагнула вперед. Затем еще раз. Я видел, какой храбрости это ей стоило, хоть я и не верил в храбрость.
Ворон резко повернул голову и едва ли не прорычал:
— Стой, где стоишь.
Она остановилась.
Я услышал чью-то шаткие шаги, доносившиеся из коридора. Ни одна лампа позади нас не горела. Все наше существование ограничивалось лишь светом ламп, светивших в кабинете.
— Мы здесь для того, чтобы заставить тебя остановиться, — сказал я.
— Знаю, — ответил он.
— Ты не помнишь? — спросила она с таким видом, словно мертвец обращался к мертвецу. Но смотрела она дальше во тьму.
Теперь я был достаточно близко. И бросился на него — это движение я отрабатывал тысячи раз по его же повелению. Я обвил рукой удивительно тонкую шею. Быстро ее скрутил. Глаза ворона закатились. Он упал на пол. Он был мертв.
Я стоял и смотрел. Неужели это оказалось так просто? Нет.
Тьма переместилась, вышла на свет. Это был он. Снова. Намного крупнее, но все тот же. Он смотрел на меня сверху, и по его взгляду было видно, что ему не была чужда любовь.
— Я не мог тебе этого позволить, — произнес он. — Это дело слишком важно.
— Ты не помнишь? — снова спросила она. Мою напарницу словно перемкнуло. Я был не в силах ей помочь.
Шаткие шаги приближались.
— Твой предшественник уже почти здесь, — сообщил ворон. — Я не могу остановиться и тебе меня не остановить.
— Когда-нибудь ты поймешь, — сказал я. — И позволишь мне это сделать.
— Когда-нибудь я наконец усну, — прогремел голос.
