Каждый нерв и мускул в моем теле дрожал, голова болела и кружилась, меня тошнило, и я снова упал на стул в надежде, что силы и самообладание вернутся ко мне, прежде чем сюда снова придет старик, и тогда я успею покинуть это место. Я знал, что он меня ненавидит, и знал, почему. Сидя на этом стуле, жалкий и больной, я понял этого человека. Дрожа, я воссоздал в памяти те ужасы, которые он мне показал. Если простые эмоции и желания людей ежедневно воплощаются в таких формах, то неудивительно, что старик испытывает к своим собратьям лишь отвращение и желает их всех уничтожить.
Я вспомнил злые, искаженные гримасами лица людей на улицах — я впервые увидел их по-настоящему, будто кто-то снял с моих глаз пелену, прежде вводившую меня в заблуждение. Безгранично доверчивый, будто новорожденный щенок, я жил в мрачном, жестоком мире, в котором доброта — это всего лишь слово, а грубый эгоизм — единственная реальность. Я с тоской вспоминал всю свою жизнь, тщетные цели, ошибки и действия. Я вспомнил все то зло, с которым мне приходилось сталкиваться в своей жизни. Наши стремления обрести божественное были притворством, слизью, тянущейся к солнцу — будто перемазанные грязью звери, мы называли солнце своим наследием, но в глубине души предпочли ему сырые и темные глубины.
Даже теперь, несмотря на то, что я не мог ни видеть, ни чувствовать этого, вся эта комната, весь мир был наполнен существами, порожденными нашей истинной натурой. Я вспомнил низкий, презренный страх, которому с такой готовностью поддался мой дух, и безликое Нечто, порожденное этой эмоцией.
Внезапно я осознал, что каждую секунду к бесчисленному множеству существ я добавляю еще одно. Если мой разум может порождать только отвратительных чудовищ, если я в течение всей своей жизни мыслями и действиями продолжал создавать их — неужели не существует способа прервать эту порочную цепь? Мой взгляд упал на длинные полки с разноцветными склянками. Эти растворы для фотографии — смертельные яды, я знал это. Настало время покончить со всем — сейчас! Пусть он вернется и увидит, что его желание сбылось. Если я могу совершить хоть что-то хорошее, то только это. Я могу уничтожить то, что порождает чудовищ.
Мой друг Марк Дженкинс — человек очень умный и осторожный. О его уме и осторожности свидетельствовал даже жест, которым он извлек сигару — судя по всему, изготовленную из великолепного кубинского табака. Он проделал искусную работу и восстановил события, произошедшие в день отравления молодого Ральфа Пилера, проследил их до самой двери мистера Каллахана, и эта сигара была точь-в-точь такой же, какую Пилер выкурил непосредственно перед смертью. Если бы Дженкинс не конфисковал эти улики после ареста Каллахана, недобросовестный владелец, несомненно, уничтожил бы их.
Но, предложив одну из этих сигар мне, Дженкинс совершил одну из тех непростительных ошибок, которые, как мне кажется, случаются с умными людьми именно для того, чтобы поубавить их самоуверенность и тщеславие. Осознав свою оплошность, мой друг-детектив всю ночь провел в поисках своей непреднамеренной жертвы — меня. В поисках ему помог Пьетро Марини, молодой знакомый итальянец, который встретил его по дороге с танцев, что было около двух часов ночи.
Итак, Марини видел меня, стоявшего на ступеньках дома, где находилась квартира и лаборатория доктора Фредерика Хольта. Он так пристально смотрел на меня не из злых побуждений, а лишь потому, что я, по его мнению, выглядел таким ужасно больным и мертвенно-бледным человеком, каких он никогда раньше не встречал. Он разделял суеверное мнение соседей по Южной улице насчет доктора и подумал, что тот отравил меня, как ранее отравил Пилера. Этим подозрением он и поделился с Дженкинсом, который, однако, имел свои причины, чтобы не согласиться с ним. Более того, он сообщил Марини, что Хольт мертв: утонул прошлым вечером. Дженкинс узнал о его самоубийстве примерно через час после нашего с ним разговора в ресторане.
Решение обыскать место, где видели молодого болезненно выглядящего мужчину, показалось Дженкинсу самым логичным, и он направился прямо в лабораторию. На одном из домов висела длинная белая вывеска с загадочным объявлением: «Спешите увидеть невидимое!». Но детектив не видел в этом ничего загадочного. Он знал, что по соседству с лабораторией доктора Хольта находится лекционная аудитория, в которой в определенное время один молодой человек показывает на большом экране стереослайды с изображением различных смертельных бактерий и микроорганизмов, обитающих в грязной среде и вызывающих болезни. Он также знал, что сам доктор Хольт иногда принимает участие в проведении этих мероприятий, предоставляя прекрасные цветные слайды своих предметных стекол.
