И теперь он сидел, глядя на дорогу, чувствуя, как в животе разливается тепло от выпитого виски с колой, а по щекам катятся слезы. Последний раз он так расчувствовался, когда, вооружившись десятисантиметровой зажигалкой, выиграл чемпионат по поджиганию газов, спалив себе все волосы на заднице, за что парни вручили ему пару цветных спортивных шорт. Одни были коричневые, а другие — желтые, так что их не пришлось бы слишком часто стирать.
Так Леонард с Шептуном и стояли, прислонившись к «Импале» Леонарда, припаркованной возле «Дейри Куин», потягивая виски с колой, испытывая скуку, грусть и возбуждение и глядя на мертвую собаку. Пойти было некуда, кроме фильма с ниггером в главной роли. Даже это было бы не так уж плохо, если бы их сопровождали девчонки. Свидания могут исправить многие грехи — или наоборот, способствовать совершению новых, в зависимости от мировоззрения человека.
Но эта ночь была не из таких. Свиданий у них назначено не было. Хуже того, с ними не захотела бы встречаться ни одна девчонка из школы. Даже Мэрилу Флауэрс, которая вроде чем-то больна.
И это действовало Леонарду на нервы. Он понимал, в чем проблема Шептуна: он урод. На такое лицо только мухи слетаются. Хотя титул чемпиона по поджиганию газов что-то да значил в компании парней, девчонок это не привлекало.
Но Леонард, хоть убей, не мог понять, что не так с ним самим. Он хорош собой, одевается со вкусом, и машина у него быстрая — если не экономить на бензине. У него даже завалялась пара баксов в кармане после взлома прачечной. Но, несмотря на все это, он по-прежнему продолжает «накачивать» правую руку. Последний раз он был с девушкой месяц назад, и он не был уверен, можно ли считать это свиданием, поскольку помимо него там было еще девять парней. Эта мысль не давала ему покоя, и он спросил у Шептуна, можно ли считать это свиданием. Шептун, который тогда был пятым в очереди, сказал, что вряд ли. Но, если Леонарду так хочется считать это свиданием — то пусть считает, а ему по барабану.
Но Леонард не хотел считать это свиданием. Это было совсем не похоже на свидание. Чего-то в нем не хватало. Не было романтики.
Конечно, Биг Рэд назвала его милым, когда он вогнал лошадку в ее стойло, но она всех называла милыми. Всех, кроме Стоуни. Стоуни был для нее Сладеньким. Это Стоуни уговорил ее надеть на голову бумажный пакет с прорезями для рта и глаз. Такой уж он, этот Стоуни. Своими речами он последнего верблюда у араба выманит. Когда он закончил убеждать Биг Рэд, та надела мешок на голову чуть ли не с гордостью.
Когда наконец подошла очередь Леонарда, он из великодушия позволил Биг Рэд снять мешок. Зря он это сделал. Он просто не знал кое-чего важного. Стоуни знал, что делает. Позволив ей снять мешок, Леонард все испортил. Пока мешок был на месте, можно было представлять, что трахаешь кого угодно, но без него пришлось посмотреть правде в лицо, и эта правда была вовсе не привлекательной.
Леонард закрыл глаза, но даже это не помогло. Ее уродливая физиономия стояла у него перед глазами. Он даже не мог представить, будто мешок все еще на ней. Он не мог думать ни о чем, кроме этого отекшего, нездорового, размалеванного лица.
Он был так разочарован, что был вынужден симулировать оргазм, прежде чем его член упал, а презерватив соскользнул и исчез.
Вспомнив об этом, Леонард вздохнул. Было бы неплохо для разнообразия поразвлечься с девушкой, которую не пускали по кругу и у которой между ног не канализационный люк. Иногда он завидовал Шептуну, который был всегда счастлив. Ему легко угодить. Дай ему банку консервированного чили «Вольф Брэнд», коробку печенья «Мун Пай» с начинкой, колу, виски — и он проведет остаток своей жизни, трахая Биг Рэд и поджигая собственные газы.
Боже, так жить нельзя. Ни женщин, ни веселья. Скука, скука, скука. Леонард смотрел в небо, но космических кораблей, излучающих скуку, там не было. Только пара мотыльков неровными зигзагами летала под светящейся вывеской закусочной.
Леонард опустил взгляд на дорогу, снова наткнулся на собаку, и вдруг его осенило.
— А может, прицепим Рекса к багажнику? Возьмем его на прогулку.
— Хочешь покатать его мертвую задницу по городу? — спросил Шептун.
Леонард кивнул.
— Все лучше, чем ничего, — сказал Шептун.
Они выбрали подходящий момент, подъехали к середине дороги и вышли из «Импалы», чтобы хорошенько осмотреть пса. Вблизи дворняга выглядела куда хуже. Из ее рта и задницы торчали кишки, вонь стояла невыносимая. На шее у собаки был толстый ошейник с металлическими шипами. Они достали из багажника пятиметровую цепь и пристегнули один конец к этому ошейнику, а другой — к заднему бамперу автомобиля.
Боб, управляющий из «Дейри Куин», увидел их в окно, вышел на улицу и заорал:
— Кретины! Какого черта вы делаете?
— Хотим отвезти песика к ветеринару, — отозвался Леонард. — Щенок выглядит слегка помятым. Наверное, его сбила машина.
— Так смешно, что я сейчас обделаюсь! — сказал Боб.
— Да, я слыхал, у стариков это частая проблема, — ответил Леонард.
