Он сел за руль, а Шептун устроился на пассажирском сиденье. Машина с пристегнутым к ней псом развернулась, и как раз вовремя: мимо них промчался грузовик с прицепом. Боб кричал вслед отъезжающей «Импале»:
— Вы, два мудозвона! Да чтоб вы в столб врезались на своем чертовом «Шевроле»!
Машина с ревом неслась по шоссе и тащила за собой собаку, части тела которой, будто хлебные крошки, разлетались во все стороны. Вот на дороге остался зуб. Клок шерсти. Кусок кишки. Коготь. Какая-то непонятная розовая жижа. От цепи и металлических шипов на ошейнике то и дело летели огненные искры. Машина набирала скорость, и пса швыряло из стороны в сторону, будто бы он хотел вырваться и убежать.
Шептун разлил по двум бумажным стаканам виски с колой, передал один из них Леонарду, и тот разом выпил содержимое, благодаря чему почувствовал себя гораздо более счастливым, чем был секунду назад. Может быть, в конце концов, сегодня еще не все потеряно.
На обочине стояли две машины: коричневый фургон и помятый «Форд» на домкрате, а рядом с ними собралась толпа. Леонард и Шептун заметили, что посреди толпы мечется негр, явно не выступая в роли свидетеля аварии. Негр метался, будто свинья, которой подстрелили задницу, пытался вырваться и убежать от белых. Но белые стояли плотно, и вырваться было невозможно. Их было слишком много, чтобы драться. Девять белых парней пинками швыряли его друг другу, будто шарик для пинбола.
— Это случаем не один из наших ниггеров? — спросил Шептун. — А это, кажись, наши футболисты из «Уайт Три» его убивают?
— Скотт, — сказал Леонард и сморщился, будто попробовал собачьего дерьма. Это Скотт вытеснил его с позиции квотербека в команде. Этот черный засранец всегда запутывал игру так, что разобраться в ее хитросплетениях становилось не проще, чем в банке с копошащимися червями, но его тактика почти всегда срабатывала. А еще он бегал, как подстреленный.
Когда толпа осталась позади, Шептун сказал:
— Завтра в газетах прочитаем, чем дело кончилось.
Но Леонард проехал еще несколько метров и ударил по тормозам, разворачивая «Импалу». Рекс описал дугу, оставив на асфальте след, похожий на длинный высохший подсолнух.
— Вернемся и понаблюдаем? — спросил Шептун. — Если будем просто смотреть, те парни из «Уайт Три» нас, наверное, не тронут. Ну, если просто смотреть.
— Он, конечно, ниггер, — сказал Леонард с долей отвращения к самому себе, — но это
Шептун сразу понял, что в этом есть смысл.
— Черт, а ты прав. Нельзя позволять им убить
Леонард направил автомобиль туда, где стояли парни из «Уайт Три», и принялся сигналить, что есть мочи. Футболисты из «Уайт Три» бросили жертву и рассыпались в разных направлениях. Отпрыгнули в стороны, как потревоженные жабы.
Скотт оцепенел от неожиданности. Он стоял неподвижно, согнув колени и широко раскрыв глаза. Никогда раньше он не замечал, какая у «Импалы» огромная решетка радиатора. В темноте она казалась зловещим оскалом, а фары — светящимися глазами. Он чувствовал себя рыбой, которую вот-вот проглотит акула.
Леонард резко затормозил, но на обочине было скользко, и он все же врезался в Скотта. Тот перелетел через капот и ударился лицом о переднее стекло, после чего скатился на землю, зацепившись рубашкой за стеклоочиститель и оторвав его.
Леонард открыл дверь и прикрикнул на Скотта, который растянулся на земле:
— Ну! Сейчас или никогда.
Один из парней подбежал к машине. Леонард вытащил из-под сиденья обмотанную изолентой рукоятку молотка, вышел из машины и ударил его. Футболист из «Уайт Три» упал на колени и пробормотал что-то по-французски. Хотя, конечно, это был никакой не французский. Леонард схватил Скотта за рубашку, поднял его на ноги, потянул за собой и швырнул в открытую дверь машины. Скотт перелез через спинку переднего сиденья на заднее. Леонард швырнул рукоятку молотка в одного из парней, сделал шаг назад и сел на водительское сиденье. Он снова завел двигатель и надавил на педаль газа. «Импала» двинулась вперед, а Леонард резко открыл дверь, ударив ею одного из «Уайт Три», будто дверь была крылом, а машина — птицей. «Импала» снова выехала на шоссе, цепь натянулась, и Рекс сбил с ног двоих парней, описав еще одну аккуратную дугу на асфальте.
Леонард посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, как двое парней несут третьего — того, которого он ударил рукоятью, — к фургону. Остальные, сбитые собакой, поднимались на ноги. Один из них пинком выбил домкрат из-под машины Скотта и принялся разбивать с его помощью фары и стекла.
— Надеюсь, ты застраховал тачку на этот случай, — сказал Леонард.
— Это не моя, — ответил Скотт, вытаскивая стеклоочиститель из рубашки. — А вот это, наверное, твое. — Он бросил его между Леонардом и Шептуном.
— Не твоя? — переспросил Шептун. — Тогда твои дела плохи.
