Папа подошел ближе. «Они нужны нам для бизнеса, Адела. Ничего больше». Его рука опустилась мне на плечо. «Нам не обязательно нравиться друг другу, чтобы заниматься бизнесом. Вместе мы можем заработать много денег. Вот и все».
«Почему я?»
«Диего ушел, и мне нужно, чтобы сын отвлекся. У меня нет времени думать, что делать с наследником, пока эта сделка обсуждается. Я хочу, чтобы был заключен быстрый контракт. Уильям Айерс привел сюда своего сына в качестве защиты, как свидетеля того, что мы встретились. Но по какой-то причине он хочет исключить Таннера из этой сделки — не так, как я бы поступил со своим вторым, но каждому свое. Он хочет сохранить суть нашего бизнеса при себе». Он пожал плечами. «Мне все равно почему. Я просто хочу, чтобы это было сделано».
«Ты никогда не вовлекаешь меня в дела». Я убедился, что четко произнес каждое из этих слов. Он знал, что я был этим зол.
Рука отца сильнее сжала мое плечо. Я постаралась не поморщиться. «Здесь больше никого нет, кто мог бы его отвлечь. Эта сделка очень важна, и поэтому я не позволю ни одному старому плебею присматривать за наследником. Он в любом случае не допустит, чтобы кто-то из моих людей присматривал за ним. Он сочтет это агрессией с нашей стороны. Оскорблением его белизны». Отец пренебрежительно махнул рукой. «В этот раз я подыграю его идеологии. Мне все равно, считает ли он нас крысами или каким-нибудь уничижительным ярлыком, который нацисты навесили на нас, мексиканцев. Я доверяю тебе. Ты хорошая девочка, умная и не поддашься его неодобрению. Ты знаешь, как играть в эту игру». Папа поцеловал меня в щеку. «Ты моя дочь. И ты сделаешь это для меня». Он улыбнулся. «Для бизнеса».
Я стиснул зубы от досады, но кивнул. «Как долго он здесь пробудет?»
«Столько, сколько потребуется». Папа ушел в свой кабинет, плотно закрыв за собой дверь. Я плюхнулся в ближайшее кресло. Прошло несколько минут, и я увидел Таннера, идущего мимо окна. На нем были джинсы, ботинки и белая рубашка. Он был огромным, высоким, его выпуклые руки и мышцы шеи были покрыты массой черных чернил. Его голубые глаза оценивающе смотрели, когда он прислонился к стене и закурил.
Мои руки так крепко сжимали стул, что они болели, когда я наконец встал. Проведя рукой по длинным темным волосам, я вышел из коридора во двор. Взгляд Таннера тут же метнулся к моему красному летнему платью в цветочек. Он сузил глаза, глядя на меня.
