Таннер откинул голову назад с тяжелым вздохом. Я расправил плечи — я не хотел, чтобы он увидел, что я нервничаю, хотя внутри я дрожал, как умирающий осенний лист. Лицо Таннера было залито кровью. И когда я опустил глаза на его руку, руку, которая теперь тряслась, я увидел пулевое ранение. Проглотив свой трепет, я прошептал: «Твоя рука».
Таннер не смотрел на свою руку. Он не отводил взгляд от меня. Его щека была темно-красной от моей пощечины, а на его руках и шее были следы от ногтей, там, где мы дрались, а потом трахались.
Но Таннер молчал. На этот раз я хотел услышать слова, сказанные из его уст. Мне нужно было, чтобы он заговорил. Вместо этого он поднял одну из своих рук и медленно поднес ее к моему лицу. Его челюсть была сжата, зубы стиснуты. Я затаил дыхание, гадая, что он собирается сделать, затем он откинул прядь моих волос назад через плечо. Мое сердце перевернулось в груди, разбухая от его мягкого жеста. Как будто он не мог убрать свою руку, он провел ею по моей щеке, шее, затем по моей груди, пока его рука не упала и не упала рядом с ним. Его глаза проследили весь путь.
Его интенсивность оставила меня бездыханной. Затем он двинулся, увлекая меня за собой. Таннер прошел через комнату, но я не обращал внимания на то, куда мы идем. Я был сосредоточен исключительно на нем. Сосредоточен на его лице, на своем колотящемся сердце, на попытках понять, что только что произошло.
Шум воды наконец заставил меня поднять глаза. Таннер привел нас в маленькую ванную. Из душа начал подниматься пар. Мы встали под струи, позволяя воде смыть кровь с наших тел, я все еще была в объятиях Таннера. Он опустил меня, затем взял мыло с полки и начал мыть мою кожу. Я позволила ему, мое сердце ушло в горло при виде этого мужчины — этого мужчины, с которым я боролась неделями — заботящегося обо мне. Он опустился на колени и начал мыть мои ноги, мои бедра, между ног... затем он остановился. Его голова резко поднялась. Я напряглась. Я знала, что он, должно быть, увидел. Я отступила назад, внезапно охваченная смущением. Но Таннер не позволил мне пошевелиться. Он крепко держал мою ногу. Его лицо было суровым, а в глазах было напряжение.
