Но я не знала, как после сегодняшней ночи я выживу. Потому что он уходил. После четырех долгих визитов, каждый раз крадя еще одну часть моего сердца и души, завтра он уйдет. Контракт, который держал его здесь, был выполнен. И не было никаких планов, чтобы он и его отец возвращались.
Тереза... ушла... Таннер... уходит...
Еще один всхлип вырвался из моего горла, и я опустился на землю. Я дал волю слезам. Я освободил слезы, которые щипали мои глаза до боли. Капля за каплей соленые капли заливали мое лицо, лишая меня дыхания. Я никогда не позволял себе поддаваться эмоциям, даже наедине. Меня учили никогда не позволять им управлять мной, позволять им узурпировать мою силу. Но на этот раз я не мог этого остановить. На этот раз я сдался; мне не хватало надежды. Этот мир, в котором я жил, был несправедлив. Моего друга только что застрелили — риск, с которым мы все жили каждый день. И мужчина, которого я любил, запретная половина моего сердца, уходил, и не было никакого способа, которым мы когда-либо могли быть вместе.
«Лита?»
Я вздрогнула, подняв глаза, когда голос, который я так отчаянно хотела услышать, донесся до моих ушей. Таннер бросился ко мне из щели в высоких изгородях. Его лицо было искажено беспокойством. Он опустился рядом со мной и заключил меня в свои объятия. Я позволила себе секунду его утешения, прежде чем оттолкнулась от его теплых объятий.
«Нет», — прошептал я, оглядываясь вокруг. «Вы не можете... мы не можем... мы не должны быть видны».
Лицо Таннера покрылось льдом, на нем была жесткая маска, которую он когда-то надевал на меня. Но больше нет. Теперь его лицо было мягким, его голубые глаза добрыми... и его прикосновения были нежными, когда мы были вместе. Иногда я видела войну, которую он вел в его напряженном выражении. Но он продолжал возвращаться ко мне. Продолжал целовать мои губы.
«К черту это», — сказал он низким и строгим голосом. «Ты расстроена». Таннер снова потянулся ко мне. «Я видел, как ты бежишь, когда смотрел в окно своей комнаты». Он снова притянул меня к себе. На этот раз я растаяла под его тяжестью и позволила чуждому чувству комфорта просочиться в мои кости. Моя голова упала на твердую грудь Таннера, и он прижал меня к себе. И я развалилась на части. Сейчас не было никакой гордости быть Кинтаной. В этот момент я была потеряна; Таннер был тем человеком, который нашел меня и дал мне дом.
