Ладно, вроде, неплохой план получился. Так что ждем и следим за происходящим, пытаемся отловить еще одного игрока. Кстати, интересно, против чего этот дед протестует? И, видать, всерьез – медики в синих комбинезонах стояли рядом с каменными лицами. Понимаю, их наверняка вызвали, чтобы жизнь и здоровье спасать, а тут человек сам себя добровольно лишает как минимум последнего. И настроен явно решительно. Правда, с моей точки зрения это все равно глупо – ну, чего он добьется? По телевизору покажут или на Youtube с ним видео зальют? Поахают, поохают – и что дальше? Пойдет себе домой максимум завтра утром. Бесполезная и глупая трата времени и сил.
Да что за фигня! Несмотря на то, что я так и не вошел в радиус подсвеченной зоны квеста, «Крипта» взяла и все равно подкинула мне задание.
«Голод не тетка»
Вам необходимо разрешить ситуацию, используя имеющиеся навыки
Возможность отказа: да
Ничего конкретного, под такую формулировку и захват заложников подойдет, и прорыв плотины. Ладно, надо успокаиваться – отказаться от квеста я все равно не смогу, так что чем быстрее я с ним покончу, тем лучше. И все равно же хотел проверить новые способности в деле – может быть, в зоне квеста «Крипта» мне подыграет и покажет побольше этих скрытых проходов?
Ладно, начинаем.
– А в чем дело, вы знаете? – я обратился к симпатичной курносой девушке, сосредоточенно снимающей происходящее на телефон.
– Понятия не имею, – довольно противным голосом ответило нежное создание, даже не оторвавшись от процесса. Вот так порой бывает – подумаешь о человеке хорошо, и он тебе тут же напоминает о нашей привычной природе.
– Степаныч это, – кто-то осторожно подергал меня за рукав. – Василий Степанович.
Я обернулся и увидел женщину в огромных круглых очках, смешной старомодной шляпе и с зонтиком. Говорила она высоким надтреснутым голосом, слегка растягивая слова. Предположив, что передо мной явная сплетница, а потом методом подбора угадав возраст, я получил от системы дополнительную информацию по своей собеседнице – Клара Брикман, любительница кошек. Жаль, ничего интересного.
– А что у него случилось? – участливо спросил я.
– Вы разве не слышали? – вот терпеть не могу, когда так отвечают. – Из-за того, что в последнее время много липовых инвалидов развелось, всех, кто на группе, начали заново проверять, а у Степаныча, как назло, нужной справки не оказалось. В итоге ему повышенную пенсию урезали, остался без надбавки, вот теперь на жизнь и не хватает.
– Так он из-за этого голодовку объявил? – искренне удивился я, почуяв неладное. Это до кого же мне надо добраться, чтобы решить вопрос с пенсионной бюрократией? Президентом стать и наконец-то ввести массовые казни?
– Понимаете, он собачник, – продолжала тем временем старушка, теребя в руках сумку. – Живет он один… я и сама-то одна живу, но у меня кошечки. Так вот, Василий Степанович держит двух песиков – Мухтара и Анзора. А еще дворняжек подкармливает, они его все за своего считают – то косточек вынесет, то обрезков колбасных.
Кажется, я начал примерно понимать масштаб ситуации, который оказался, к моей радости, гораздо меньше, чем я предполагал. Не нужно вновь строить социализм в одной отдельно взятой стране, достаточно решить вопрос с собачьим пропитанием, и, думаю, этого хватит.
– Чего вы к нему прицепились? – возмущенно заорал кто-то, прервав мои размышления и сбивчивый рассказ Клары Брикман.
Я бросил взгляд в сторону по-прежнему сидящего на брусчатке деда и увидел, что его держит за плечо рослый молодой полицейский. Правда, что-то явно шло не так: страж порядка смотрел на все более возмущенно гудящую толпу чуть ли не затравленно.
– Бессовестные, лучше вон бандитов бы ловили! Нет, к старику пристали!
– Господа полицейские, господа полицейские! – на передний план выскочил полноватый мужчина в костюме с галстуком и принялся размахивать руками, словно отпугивая человека в погонах. Тот даже действительно отшатнулся, а его коллега, стоявший поодаль, подался было вперед, но вновь замер. – Я адвокат! Этот пожилой сударь имеет полное право сидеть здесь! Одиночный пикет, господа! Одиночный пикет! Не имеете права!
Кто-то в толпе обидно рассмеялся, а полицейский, красный как рак, отпустил даже не шелохнувшегося деда и отошел, демонстративно не глядя на толпу. Его напарник потоптался немного на месте для виду, и оба они сместились на пару десятков шагов, наблюдая теперь за всем со стороны.
– Так вот, – продолжила старушка-кошатница. – Пенсия уменьшилась, и ему теперь надо выбрать – собак кормить или себя.
– Себя, конечно же, – не удержался я.
Клара Брикман пожевала губами и посмотрела на меня с обидой и одновременно с жалостью.
– Вы еще очень молоды, – наконец выдавила она. – Как можно обречь животное на голодную смерть, если однажды его приручил?
