Голова стала работать, пережив душевную боль разочарования, и запасной план всплыл настолько чётко, будто он осязаем. Мне нужно было в северный город Равен, где набирают на обучение магии. Мама говорила, что она у меня точно есть. Этот план был вторым, потому как тут были нюансы: добирать до города пешим ходом два месяца. Это первое. Мне десять лет. Это второе. И третье… на обучение принимают с семнадцати, когда просыпается сила.
Мама говорила, что в этом случае мне надо найти работу где-нибудь в городе и выживать… До поступления у меня семь лет. И эти семь лет мне надо не только прожить, работая, но ещё и учась. Знание – сила, и способ выжить там, где без них погибнешь.
– И куда ты собралась? – послышался усталый голос наёмника за спиной.
Мотнула головой, скрестила руки на груди и продолжила идти. Не хочу я разговаривать с ним, как он не поймёт? Глупый взрослый!
– В дальнюю дорогу собралась? – теперь в его голосе слышался смех.
Любопытство брало верх над разумом, и я оглянулась. Улыбался. В первый раз. У него теплая улыбка.
– Ну, поговорим? – и он присел на лавочку, что стояла слева от нас.
Мама меня учила строго, и я понимала, что одной без одежды и еды не выжить. Да, мне десять лет и в моём возрасте дети и не думают о последствиях. Но мне нельзя о них не думать. Именно потому я присела на ту же лавочку, только так, чтоб он не мог до меня достать.
– Давай начнём с простого, хорошо? – чуть подумав, кивнула, соглашаясь с его словами. – Как тебя зовут?
«Сима, запомни, тебя зовут не Симайла. За такое имя могут убить, слишком созвучно с именем твоего отца. Для чужих, ты – Симанира. Но прошу, не забудь, чья ты дочь, и как твоё настоящее имя» – прозвучали слова мамы, будто наяву.
– Симанира.
– Меня Инарэм. – кивнул наёмник. – Сколько тебе лет?
– Десять, – отвечала осторожно, ожидая подвоха. Да и видела я, как он подбирается ближе.
– А мне двадцать семь, – и тут, будто опомнившись, он протянул мне руку. – Пожмешь?
Обычный жест приветствия. Мама учила. Но рукопожатие – жест приветствия равного. Девушек приветствуют, целуя внутреннюю сторону запястья. Если чин двух мужчин разный, то тот, кто «выше», просто кивает, а тот, кто «ниже» чуть наклоняет корпус. Я пожала руку, тем самым запутав Инарэма. Зная маргенский, и не зная простого правила, о которых могут не знать разве что крестьянки.
– Как зовут твоих родителей? – решил не заострять внимания, на не состыковках наёмник.
– Не отвечу, – хмуро глянула на мужчину, и на то, что он сократил уже половину расстояния.
– Они каины?
– Нет! Отец умер до моего рождения, а мама… она пропала, – и только сейчас, в этот момент поняла – я могу больше не увидеть маму. Никогда.
На глаза навернулись слезы, и я, неотрывно смотря на растерявшегося наёмника, чувствовала, как катятся слезы. Я осталась одна. Встала быстро, до того, как рука наёмника коснулась моих волос. Я развернулась и быстро пошла, куда глаза глядят, пока ещё видят. Слёзы застилали всё, и я совсем не заметила камень на дороге, о который споткнулась и упала.
Подтянув под себя колени, уткнулась в них носом и тихо плакала. Хотелось к маме, чтоб не болели ноги и вообще куда-нибудь в тепло. Хоть солнце уже и стояло в зените, оно почти не грело, так как листья на деревьях уже опадали, и скоро должна была прийти холодная пора года.
Неожиданно, на плечи легли тёплые руки и потом меня подняли и прижали к груди. Широко распахнутыми глазами посмотрела на наёмника, который неспешно куда-то пошел со мной на руках. На меня он не смотрел, оглядывал только улицу и прохожих, которые странно косились на него. А мне… мне стало тепло.
– Куда вы меня несете? – решила задать вопрос, когда глаза начали слипаться.
– К себе. Спи, – и неожиданно, поддавшись его словам, веки закрылись, и я провалилась в сон.
Возражения остались неуслышанными, и я спокойно спала. Но даже через сон, я понимала, что делаю неправильно. Мама говорила, ни с кем не разговаривать, и ни к кому не ходить. А я пошла. Мама будет ругаться, если увижу её ещё раз.
Чуткость сна, выработанная с рождения, дала о себе знать, когда наёмник положил меня на диван. Глаза сразу распахнулись, и я села, подозрительно глядя на мужчину. Только долго это не продолжилось. Взгляд притягивало то место, где мы оказались. Тёмно-зеленые стены с витиеватым рисунком, деревянный резной столик, стол и стулья, пару кресел из неведомого мне материала. Тут было просторно, много света и много вещей. Диван, на котором я лежала, был мягким и удобным. Неужели, на таком спят все люди? А мы с мамой спали на соломе…
Погрузившись в рассмотрения комнаты, я совсем не заменила, как ушел и уже успел вернуться наёмник с чем-то в руках. Он сел около моих ног и стал на столике раскладывать принесенные вещи.
– Почему ты сразу не сказала, что ты поранила ноги? – он на мгновение отвлекся от своего занятия и глянул на меня, я только скептически посмотрела в ответ. А что ещё будет, если только бегать с голыми ногами?
