– Тебе лет восемь, десять от силы. Глаза привыкли к мраку, словно ты была в тёмном помещении всю жизнь, а голосовые связки настолько тонкие, что есть сомнения, что ты вообще не разговаривала. Но… на тебе стоит настолько сильный ментальный щит, что даже мне не под силу его пройти, – а вот теперь, я испугалась, и даже чувство благодарности притупилось.
– Ты так и будешь молчать? – после долгой паузы спросил наёмник.
Бежать. Мне нужно бежать. Куда? И как уйти от наёмника?
– Улица Красных фонарей, мне нужно туда, – голос опять прозвучал чисто и звонко.
– Красных фонарей… – задумчиво протянул мужчина. – Какой дом?
Я хмуро из-под растрепанной челки глянула на спасителя, и мотнула головой.
Молчание затягивалось. Грязные стены тёмного переулка, казалось, давили, а синее небо стало хмурнее.
– Ну, что же, идём, – он встал и протянул мне руку.
Я глянула на него, на руку, и вновь в его глаза, раздумывая, – он же не настолько наивен, верно?
– Не возьмёшь меня за руку, потащу за ворот тряпки, которая считается твоей одеждой, – не меняя интонаций, сказал мужчина, не опуская руку.
Я оглядела себя, а потом посмотрела на наёмника. Да, моя "одежда" больше походила на тряпичный мешок, чем на нормальную одежду.
– Я пойду рядом до улицы Красных фонарей. Не убегу, – хмуро решила, и обещание я сдержу. На этой самой улице я и сбегу! Как мама и говорила… сдерживать обещания нужно всегда, главное, правильно поставить само обещание.
Наёмник хотел что-то сказать, потом махнул рукой и сам взял меня за руку. Моя ладошка сразу де скрылась в его большой руке.
– Я обещания сдерживаю, – зло сказала, но руку не вырвала. Ей было тепло…
Мужчина хмыкнул и повел меня дальше по улице. Зрение вернулось в нормальное состояние, а город нет… такой же грязный и бедный.
Перед наёмником будто расступались, образовывая проход. Я же могла рассмотреть его ещё немного, так как шла немного сзади. Он был одет в темно-синюю рубашку, ворот которого выглядывал из-под тёмного, почти черного камзола. На ногах были черные сапоги до середины голени, в которые были заправлены прямые черные брюки, верх которых скрывался за краем камзола. Волосы, оказалось, были до ключиц.
– Вот она, твоя улица. Дом какой? – неожиданно раздался голос наёмника.
Я оглядела стертые таблички. Мы находились около двести девятого дома. До седьмого дома ещё идти и идти.
– Скажи мне номер дома, всё равно ведь не поймёшь, что написано, – поторопил мужчина.
– Почему? – вырвался вопрос, хотя я зареклась с ним говорить без надобности.
– Почему? Девочка, оглядись, это квартал драконов, здесь всё в рунах, – как несмышленой, стал объяснять.
И что, что руны? Их что, не все знают? Но мама говорила, что этому учат с детства.
– И что? – не смогла сдержать вопроса.
Мужчина открыл рот, намереваясь что-то сказать, но передумал и стал вновь задумчиво смотреть мне в глаза. У него они в такие моменты становились шоколадными…
– Прочти номер и вывеску вон того дома, – его палец указал на зеленый дом с синими вкраплениями.
Чем отличался этот район от города целиком… здесь цвели растения… много. И дома были не серые, а цветные. И дороги чище. Ноги уже саднили, и явно были все в царапинах.
– Дом двести три, «Кондитерская Вариарта», – и посмотрела на наёмника.
Вот только тот что-то явно обдумывал и на меня не смотрел совсем.
– Говори номер дома, – резко сказал, поворачивая меня к себе лицом.
И тут до меня дошло. Не сбежать. От него – никак. А бежать надо…
– Семь.
Он кивнул и быстро пошел вперед, не обращая внимания, что я спотыкаюсь, и голые ноги уже кровоточат.
Остановился, когда и я заметила номера домов с однозначными цифрами. Девятый… пятый… третий…
– Где седьмой? – спросила, когда не увидела номера.
– За тобой, – мужчина неотрывно смотрел мне за спину. Поворачивалась медленно, предчувствуя беду.
Не ошиблась. Не знаю, как не заметила этого. Дом… его не было. Только черное пепелище, где не осталось ничего. Ноги резко перестали держать, и я осела на землю. Совсем как тот мужчина, что получил клеймо от наёмника.
Я смотрела на черные развалины и не знала, что делать. Мозг ещё не дошел до того, что если план «А» провален, то пора переходить к плану «Б».
Нет того, к чему бежала. Этого просто нет. Кодовая фраза, что прочно засела в голове… она бесполезна. Это ответ на вопрос, который мне не зададут. "Какой сегодня день?" – должна была услышать, и ответить:
– Virea zo an di vi ag. – вырвалось тихим шепотом.
"Восстание мира из пепла изгоев". Кто же это придумал…
– Вставай, – раздался голос за спиной.
– Уходите.
– Вставай. Или мне тебя силой поднять? – не отставал наёмник.
– Вы не слышали? Уходите! Я сама справлюсь! – в ногах появилась сила, и я, встав, повернулась к мужчине. – Я справлюсь сама, – повторила тихо и пошла по улице.
