Она взболтала фляжку и сделала большой глоток «Оборотного» зелья. Через минуту перед запылённым зеркалом стояла Минерва Макгонагалл со слегка сбившейся причёской и немного безумным выражением лица. Цыкнув на своё постаревшее изображение, Лестрейндж на скорую руку привела новую личину в порядок, а затем наложила на дверь чулана запирающие чары и покинула квартиру. Через пять минут она трансгрессировала к поместью Лонгботтомов.
«Ещё немного, и начнётся веселье!» — подумала Беллатрикс с предвкушением.
Лонгботтом-младший терпеливо полил Мимбулус Мимблетонию и вышел из спальни. Кактус почему-то капризничал всё утро, то и дело становясь похожим на гроздь шариков. Невилл неторопливо спускался по лестнице в холл, когда услышал, как бабушка приветствует свою давнюю подругу, а по совместительству декана факультета Гриффиндор.
Он с большим уважением относился к Минерве Макгонагалл, поэтому поспешил спуститься, чтобы поскорее поздороваться с любимым деканом. В отличие от отца, Макгонагалл в тот раз от души похвалила его за то, что он не оставил друзей в беде и отправился сражаться вместе с Поттером в Министерство магии. «Ты настоящий гриффиндорец, Невилл, — сказала ему она, скупо, но благожелательно улыбнувшись».
Лонгботтом-младший сделал первый шаг в направлении беседующих женщин и крикнул еще от лестницы:
— Здравствуйте, профессор Макгонагалл!
Неожиданно впереди зазвучали заклинания. Парализованная бабушка ничком упала на пол, трое мгновенно появившихся домовиков были убиты, а профессор Макгонагалл грациозно развернулась к нему, кривя лицо в какой-то совершенно безумной улыбке, и отвратительным тоном просюсюкала:
— Ути-пути, птенчик! У тебя, мой сладкий, сейчас на редкость дебильное выражение лица. Что, ты не ожидал таких чудес от своего декана, хи-хи? Думаю, если бы старая кошатина воспитывала вас «Круциатусом», факультет Гриффиндор только бы выиграл от этого. Впрочем, упущение Минервы никогда не поздно исправить. Не правда ли? Круцио!
Замерший от нереальности происходящего Невилл ощутил настолько зверскую боль, казалось взорвавшую каждую клеточку его тела, что не смог устоять на ногах и упал. Ударившись лицом о мраморный пол, он почувствовал, как хлынула кровь из разбитого носа.
«Какая солёная», — отстранённо подумал Невилл, а потом все посторонние мысли вымел очередной ослепительный приступ боли. Сколько продолжалась эта пытка, он не знал, потому что ощущение времени полностью стёрлось. Это могло длиться как целый день, так и пару секунд.
Немного придя в себя, он услышал, как кричит бабушка. С трудом разлепив налитые кровью глаза, Невилл уставился на сошедшую с ума волшебницу, которая, хихикая, пытала бабушку Августу. Внезапно тело Макгонагалл пошло рябью, а потом её внешность стала стремительно меняться.
— Ну надо же, всё-таки сумела освободиться, кошка драная! — зло прошипела уже совсем не Макгонагалл.
И вдруг Невилл с ужасом осознал, кто перед ним. Это была та самая Беллатрикс Лестрейндж, которую он, фантазируя, мечтал убить, едва только услышал о побеге «Пожирателей Смерти» из Азкабана. Невилл неоднократно представлял, как посылает в Лестрейндж смертельные чары, и даже просил у отца помощи в освоении «непростительных». И вот теперь «Пожирательница Смерти» была здесь, совсем близко, вот только сделать Невилл ничего не мог.
Он увидел, как Лестрейндж характерным жестом сдула со лба прядь чёрных как смоль волос, упавшую ей на глаза после превращения. Не теряя времени, он попытался незаметно подняться с пола.
Беллатрикс тут же развернулась и снова противно засюсюкала:
— Ой, посмотрите, кто здесь у нас очнулся? Жидко обделавшийся птенчик? Сейчас тётя Белла почистит твои пёрышки от дерьма, мой сладкий! Аква эрукто дуо!
Мощная струя воды ударила в Невилла, и его протащило по полу к стене. Он не мог даже вздохнуть, настолько мощным потоком вода била ему в лицо. Едва Лестрейндж прекратила действие чар, как тут же притянула его телекинезом обратно к себе и весело сказала:
— Продолжим развлекаться, птенчик, или дождёмся твоего папашку?
— Я уже здесь, — внезапно послышался какой-то отстранённый голос отца, а потом в Лестрейндж ударила ветвящаяся фиолетовая молния.
Давление злой и какой-то непредставимо свирепой магии навалилось настолько сильно, что ему стало трудно вдохнуть, и Невилл мгновенно потерял сознание…
Когда он пришёл в себя, всё произошедшее показалось кошмарным сном. У Невилла нигде не болело, он лежал под одеялом и непонимающе осматривал такую привычную и мирную обстановку своей спальни. Мимбулус Мимблетония по-прежнему стоял в горшке на окне, только сейчас уже не напоминал готовый лопнуть шарик. Редчайший кактус выглядел подозрительно умиротворённым. Лонгботтом-младший пощупал штаны, там тоже оказалось сухо и чисто.
Невилл подскочил с постели, надел мягкие голубые тапочки с помпонами и, на всякий случай прихватив с собой волшебную палочку, осторожно направился к лестнице ведущей в холл. Он услышал внизу расстроенные вопли старой домовушки и голос отца, успокаивающий её. Осторожно спускаясь по лестнице, Невилл разобрал слова:
