— Ближе к осени мы с мистером Поттером навестим тебя, Гораций. Прошу только, не уезжай из этого дома, чтобы мне вновь не пришлось тебя искать. Хочешь, замаскируй здесь всё, чтобы особняк казался необитаемым. Впрочем, я ни на чём не настаиваю. Просто «Пожиратели» ищут тебя. Ну ты сам всё понимаешь…
Слагхорн ничего не ответил, лишь вяло махнул рукой на прощанье, а Дамблдор в прекрасном настроении вышел на улицу и вызвал феникса. Появившись в своём кабинете, Альбус, насвистывая себе под нос гимн Хогвартса, поднялся в спальню.
«Завтра утром нужно найти первый из спрятанных Томом крестражей — кольцо Гонтов».
Зная, как примитивно мыслит Волдеморт, Дамблдор не сомневался, что бывший ученик создал крестраж из родового перстня и спрятал тот в старой хижине, расположенной рядом с печально известным кладбищем Литтл-Хэнглтон.
Однако информация, которую он узнал из разума Слагхорна, заставила его с удивлением покачать головой:
«Пять крестражей! О, великий Мерлин, каким же трусливым параноиком надо быть! Я-то думал, что Том разорвал душу на две части, а ещё один маленький ошмёток отлетел во время убийства Поттеров. Дневник уничтожен, тот кусочек души попал в голову Гарри, и мне оставалось только найти амулет Слизерина, чтобы завершить начатое».
Однако в воспоминаниях Слагхорна Альбус увидел нечто иное. Реддл не ограничился созданием только двух крестражей. Том собирался сделать вместилищем своей души все артефакты Основателей! Это означало, что, помимо Медальона Слизерина, Реддл также мог использовать Чашу Пуффендуй или Диадему Когтевран.
«Хотя Том ведь не знает, что Гарри — ещё один крестраж. Тогда вообще можно не сомневаться — все три артефакта Основателей несут в себе частички души Волдеморта! Ладно, отыщу кольцо, а затем поисковый ритуал покажет мне, где спрятаны остальные», — решил Дамблдор, натягивая одеяло до подбородка и быстро проваливаясь в сон.
Вино, красное, словно кровь, расплескалось по стенкам бокала и наполнило до краёв. Густой аромат с нотками табака и свежемолотого кофе разнёсся по кабинету мэнора Лонгботтомов.
«Оставить всё как есть или вернуть Амелию? — подумал Шив и в очередной раз сердито поморщился. — Я прежний никогда бы так не сделал, умерла так умерла! Нашёл бы со временем себе другую подружку. Это всё остатки памяти Фрэнка Лонгботтома так плохо на меня действуют. Гриффиндорец безмозглый!..»
Палпатин никак не хотел признаться себе, что жизнь на Земле его изменила, исправив в душе что-то важное. Он всю ночь размышлял, пытаясь найти хоть одно логичное объяснение, почему ему хочется воскресить Боунс. Ведь Шив уже предчувствовал, что появятся большие проблемы, едва только Амелия поймёт, почему она воскресла. А в том, что подруга разберётся, с помощью какой магии ей не дали окончательно уйти в серые пределы, он даже не сомневался.
Уже под утро Шив разбил об стену очередную опустевшую бутылку, а сам начал приводить себя в порядок. Амелия оказалась неожиданно дорога именно ему, а не только остаткам памяти Фрэнка Лонгботтома. Однако в отличие от давно погибшего гриффиндорца, Палпатин своё не собирался отдавать никому, даже самой смерти.
Едва первые лучи солнца осветили полумрак кабинета, он отправил сигнал активации в амулет Алисы Лонгботтом и стал ждать сову от целителя Сметвика. Как только Алиса очнётся, тот обещал ему немедленно сообщить. И сова прилетела уже через час.
«Фрэнк. Алиса пришла в себя. С уважением, Гиппократ Сметвик», — коротко звучало послание.
Шив спустился в холл и, назвав адрес, бросил в камин горсть летучего пороха. Уже через несколько минут он был в Мунго и, не став заходить к Сметвику, привычно поднялся в знакомую палату.
Амелия уже пришла в себя, но шевелиться ещё не могла. В отличие от Палпатина, у Боунс не было опыта существования без тела, поэтому привязка души к новому вместилищу шла значительно медленнее. Впрочем, говорить она уже могла. Шив сел рядом и погладил её по руке. Он-то прекрасно видел, как постепенно укрепляется связь тела с новой душой. Артефакт переноса отработал штатно, никаких проблем не намечалось, кроме, возможно, некоторого падения уровня магических сил, но и та со временем должна будет восстановиться.
Однако первая же фраза Амелии разрушила надежды Палпатина на благоприятный исход этого довольно щекотливого дела.
— Фрэнк! Ты понимаешь, что это самая тёмная магия, которую только можно себе представить? — тихо произнесла Боунс. — Моё переселение в тело твоей жены — это ужасно! Ты ведь фактически убил Алису! Лишил её даже малейшего шанса вернуться к жизни, как это сделал ты сам, между прочим!
— Алиса была мертва и уже давно, — спокойно произнёс Палпатин. — Я не отключал её оболочку от магической подпитки только из-за того, что не хотел потерять тебя. В твоей работе слишком велика вероятность погибнуть от руки какого-нибудь бандита. А я не привык оставлять важные дела без контроля. Поэтому и подарил тебе тот артефакт. Сразу после смерти амулет запускал автоматический процесс переноса души в заранее подготовленное вместилище.
