Поднявшись из подвала, Палпатин встретился с Августой Лонгботтом. Старая женщина была чем-то взволнована.
— Что случилось? — спросил Шив, когда подошёл поближе.
— Ой! — только тут его заметила она. — Невилл попал в больничное крыло!
— Что-то серьёзное? — напрягся Палпатин.
— Его обварило зельем из взорвавшегося котла, — Августа вытерла уголок глаза платком. — Невилл такой забывчивый. Пишет, что случайно добавил в зелье иглы дикобраза.
— Странно, что при этом бездействовал учитель, — Шив задумчиво нахмурился. — Зельеварение опасно, профессора должны следить, чтобы с детьми ничего не случилось. А вообще, мадам Помфри — отличный целитель, ты же знаешь, — он успокаивающе улыбнулся матери Фрэнка. — В Хогвартсе может произойти что угодно. Невиллу будет полезно стать более решительным. Он ещё слишком неуверен в себе. Думаю, Гриффиндор добавит мальчику смелости.
— Знаешь, Фрэнк. Я пошлю ему артефакт «напоминалку», — немного успокоилась Августа. — Он будет фиксировать с её помощью самое важное, как в ежедневнике.
— А потом забудет это важное, — усмехнулся Палпатин. — Прежде всего Невиллу надо развивать ум и решительность.
— Ты слишком суров к нему, — улыбнулась Августа и направилась на кухню. — Но наверное, это правильно. Мальчику не хватало крепкой мужской руки.
Вечером Палпатин ужинал в полюбившемся ему ресторане и ждал Крауча. Форель на тарелке источала восхитительный аромат, а прохладное токайское вино добавляло вкусу нотки имбиря и корицы. Шив с удовольствием истинного гурмана сделал первый глоток вина и неторопливо принялся за еду. Надо отдать должное, местная кухня была великолепна. Редкие блюда в родной галактике Палпатина могли сравниться с натуральной едой Земли. В этот момент он почувствовал, как в ресторан настороженно вошёл Крауч. Шив поднял голову от тарелки и помахал тому рукой. Мужчина чуть сгорбился, но затем решительно двинулся к Палпатину.
Внезапно Шив почувствовал постороннее внимание к себе и тут же начал действовать более осторожно, чем собирался вначале. Он запустил чары, которые не приглушали звук, а заменяли слова. Если кто-то будет подслушивать их разговор, любопытному покажется, что они просто ругаются насчёт прошлых обсуждений в Визенгамоте.
— Добрый вечер, лорд Лонгботтом, — твёрдо сказал Крауч, останавливаясь возле столика. — Я получил вашу сову с приглашением.
— Присаживайтесь, Бартемиус, — улыбнулся Палпатин. — Закажите себе что-нибудь. В этом месте поистине великолепная кухня.
— Я не голоден, — напряжённо отрезал Крауч и осторожно присел на краешек кресла напротив. — Что вам надо, Лонгботтом? Зачем вы позвали меня сюда?
— Империо! — не меняя доброжелательного выражения лица, вполголоса произнёс Палпатин, совершая под столом требуемый жест палочкой. — А теперь, мой упрямый друг, расскажите мне всё подробно. И начните, пожалуйста, с причин, почему вы подослали ко мне убийцу.
Остекленевшим взглядом Крауч уставился в одну точку, пытаясь побороть заклинание, а потом сдался и начал говорить.
Палпатин узнал, что тот держит у себя в доме родного сына под заклинанием подчинения. Много раз Крауч приводил сыну девушек, которым тот мог бы зачать ребёнка. Бартемиус хотел забрать малыша у матери и воспитать его как наследника рода. Но, несмотря на все усилия, детей у Барти не было. Заключение в Азкабане сделало младшего Крауча бесплодным.
— Когда вы очнулись, Лонгботтом, — монотонно продолжал говорить Бартемиус, — я испугался, что вы ворвётесь ко мне в дом, обнаружите Барти и запытаете его до смерти. Он мой единственный сын. Я сам потерял способность иметь детей уже давно, но я надеюсь, что целители сумеют найти лекарство против бесплодия сына.
— Это всё, конечно, очень мило, — усмехнулся Палпатин. — Вот только ваш душещипательный рассказ не отменяет того факта, что именно Барти влез ко мне в дом со своими друзьями «Пожирателями Смерти». Десять лет, что я провёл в коме, не добавило мне терпимости, Бартемиус. Поэтому с вашего сына, как и с представителей семейки Лестрейнджей, я мечтаю снять кожу живьём. Вы не представляете, каково это — корчиться от «Круциатуса», будучи не в состоянии противостоять боли, и видеть, как рядом, всего в двух шагах, истязают и насилуют вашу жену! — внезапно для себя прорычал Палпатин.
Вилка в его руке потекла, трансформируясь в кинжал. Он с холодной улыбкой посмотрел на безучастного Крауча.
— Я мечтаю, как воткну этот нож тебе в глаз, негодяй! А затем я отправлюсь в ваш родовой особняк. Там я живьём сниму кожу с Барти и спалю всё в адском пламени.
Несмотря на «Империус», лицо Крауча покрылось потом, капли слёз заструились по его щекам.
— Однако, Лестрейнджи ещё живы, пусть и находятся пока в Азкабане, — помня о наблюдателе, Палпатин ни на миг не давал волю тёмной стороне силы. — Лишь поэтому я считаю, что ты мне ещё пригодишься живым, Бартемиус. Я немного подправлю тебе память. Сейчас ты забудешь, что вообще пытался меня убить, как и о нашем с тобой разговоре. Пшёл вон! Обливиейт!
Когда Крауч выбежал из ресторана, Палпатин озабоченно нахмурился, поигрывая кинжалом.
