Магии в накопителе было почти достаточно. Каждая прочитанная страница, каждый просмотренный фильм — все эти годы вера миллионов людей подпитывала накопитель. Палпатин почувствовал, как уголки губ сами собой поднимаются в самодовольной ухмылке. Он вспомнил день, когда Warner Brothers выпустили первую экранизацию — тогда энергия веры в магию хлынула в накопитель настоящим потоком.
«Этого всё равно не хватит… Ты обречён…»
Жилы на старческих руках его тела натянулись, когда он сжал сухие кулаки. По сравнению с могуществом ритуала Фрэнка Лонгботтома — в нынешнем накопителе сущие крохи. Восьмидесятилетнее тело предательски дрожало, сердце напоминало морзянкой: твоё время закончилось.
«Скоро я даже в туалет без посторонней помощи не смогу сходить, — со злостью подумал Палпатин, ощущая, как ноет поясница. — А если я не буду передвигаться самостоятельно, тогда о ритуале вообще можно забыть. Естественный ход вещей засосёт мой дух в местное колесо сансары, и тогда конец».
Сердце снова застучало с перебоями, заставив судорожно рыться в карманах. Нитроглицерин принёс лишь временное облегчение.
«Я не нуждаюсь в очищении, не хочу потерять всё! Я должен помнить себя, чтобы вернуться!»
Еле шевеля онемевшим языком, Палпатин тем не менее сумел грязно выругаться. Если вдруг сейчас известную писательницу услышали бы многочисленные поклонники её творчества, те наверняка решили бы, что это двойник.
Собрав волю в кулак, Палпатин натянул шляпку, скрыв под ней некогда огненно-рыжие, а теперь седые волосы. Такси уже ждало у подъезда.
Дом в пригороде — умышленно выбранный за сходство с жилищем книжных Дурслей — встретил его заросшей оградой. Соседка миссис Моррис попыталась было завести с ним беседу, но сегодня у Палпатина не было времени притворяться хорошим. Обиженная соседка поджала губы и ушла к себе домой, пообещав зайти завтра утром, когда у милой Джоан улучшится настроение.
В этом скромном коттедже лежало величайшее сокровище — осколок Воскрешающего камня. Он создал его сам, используя ситхскую алхимию и собственную кровь. Артефакт впитывал всю энергию, которую он собирал из книг, фильмов и фанатских историй. Ровно в полночь Палпатин сел в начерченную магическую пентаграмму, проглотил красный камешек и… перерезал себе вены, запуская ритуал Исхода. После чего до последнего удара сердца держал концентрацию, полностью собранный и готовый к новому путешествию.
На следующее утро миссис Моррисон, которая принесла своей знаменитой соседке свежих пирожков, в честь дня рождения, пронзительно завизжала. Дверь была не заперта, а на полу гостиной…
На полу лежала худая, как скелет, Джоан, с аккуратными разрезами на запястьях. Лужа засохшей крови окружала тело знаменитой писательницы, образуя странные узоры, которые при ближайшем рассмотрении напоминали… знак Даров Смерти!
28 ПБЯ, 1028 год после Руусанской реформы
Космическая станция содрогалась от взрывов и готова была полностью развалиться. Пол в ангаре, где происходил её столь неудачный бой, сильно вибрировал. Удары светового меча сыпались на неё, казалось, со всех сторон, высокий, мощный забрак наседал. В какой-то момент ей не хватило скорости, и она проиграла.
— Я из расы фоши, и мы разумные птицы, — прошептала Верджер, чувствуя, как липкая кровь растекается по перьям на груди. — И да… У нас тоже бывает головная боль.
Её клюв дрогнул в подобии улыбки. «Какая ирония — думать о мигрени, когда сквозь твою грудную клетку проходит раскалённый поток плазмы». Верджер опустилась на колени. Станция содрогалась вокруг, будто смеясь над её агонией.
— Хотя… Голова всё равно болит, даже когда тебя проткнули мечом… — хрипло продолжила она, наблюдая, как бугрятся мускулы на руках её убийцы. — Когда-нибудь… Ты узнаешь это… На собственном опыте…
Забрак фыркнул, с лёгкостью выдёргивая световой меч. Багровое лезвие с шипением рассекло воздух.
— Чего ты лыбишься, тупая курица? — презрительно спросил падший джедай, но Верджер уже ничего не слышала. Её сознание растворилось в Силе, а на губах застыла последняя улыбка как вызов, брошенный в лицо своему убийце.
Буквально через мгновение… Глаза мёртвой фоши внезапно распахнулись. Однако теперь это был совершенной иной взгляд — жёлтые, горящие весёлой яростью глаза совершенно другого разумного. Дыра на груди затянулась перьями, будто той и не было. Забрак отшатнулся, сжимая меч и впервые почувствовав липкий страх.
— Н-нет… Это невозможно… Я же тебя убил, сучка!
— Ну в чём-то ты, конечно, прав… — прохрипела женщина-птица. Бывшая Верджер поднялась с неестественной плавностью, шея изогнулась с омерзительным хрустом, клюв щёлкнул: — Похоже, в этот раз я попал куда надо.
Забрак заорал, подбадривая себя голосом, и бросился в атаку. Вот только фиолетовые молнии, тут же выпущенные женщиной-птицей, заставили дёргаться падшего джедая в мучительном танце. Когда крики стали невыносимыми, в руку бывшей Верджер прилетел брошенный хозяйкой световой меч. Лезвие описало изящную дугу — и рогатая голова забрака покатилась по полу.
