Путешествие сквозь глубокий космос могло длиться неопределённо долго, поэтому субъективное время сжалось в одно мгновение. Шив прекрасно понимал: привычные категории здесь просто не работали. Ритуал использовал высшие измерения, где линейное время теряло смысл, становясь всего лишь иллюзией человеческого разума. Поэтому в следующую секунду Палпатин просто открыл глаза…
Вблизи родная галактика выглядела ещё прекрасней, и, обрадовавшись, он стремительно полетел к Корусанту. Мелькали звёздные системы, мимо проносились планеты, и в скором времени Шив понял, что через несколько минут увидит столицу своей империи. Внутри всё сжалось от предвкушения и тревоги. Палпатин собирался посмотреть, что происходит на Корусанте, а потом планировал отправиться к одному из многочисленных хранилищ, в которых он прежний прятал клонированные тела с возможностями одарённых.
Однако в знакомой звёздной системе его ждал очередной кошмар, вот только сейчас это не было виде́нием. Палпатин почувствовал угрозу ещё до того, как впереди засияла звезда Корусант-прайм. В Силе стоял тот самый липкий, сладковатый запах разложения, который он помнил из своих снов. Юужань-вонги были невидимы в Силе, но… На Земле Палпатин научился распознавать их по мерзкому астральному запаху. Чужаков нельзя было спутать ни с кем. Они буквально источали зловоние.
Когда Шив наконец долетел, его глазам предстала сюрреалистическая картина. Корусант — жемчужина галактики — просто… исчез. Вернее, планету закрыла собой чудовищная тень. На дальней орбите, словно стервятники над падалью, висели корабли пришельцев. Они напоминали не то разлагавшиеся туши земных гиппопотамов, не то личинок, копошащихся в гниющей ране Небесной Реки. Материал корпусов этих гигантских кораблей пульсировал, будто дыша, а по поверхности пробегали синие жилки статического разряда. Вокруг, словно мошкара, вились их более мелкие собратья, и вся эта армада неумолимо уничтожала столичный мир империи. Его империи, банта пуду!
Где-то там, в гигантской мясорубке, ещё теплились признаки жизни. Горстка звездолётов — всё, что осталось от человеческого сопротивления — отчаянно маневрировала, пытаясь выгадать хоть немного времени для мирных жителей. Один за другим корабли вспыхивали в пустоте и гасли уже навсегда, но их гибель давала другим шанс уйти в гиперпространство.
Остатки человечества спасались на огромных транспортниках и маленьких яхтах, стараясь как можно быстрее набрать нужную скорость. Вспышки турболазеров людского флота выглядели жалкими, как попытки плывущего в глубине гунгана отогнать подводного монстра карманным фонариком.
Каждый взрыв попавшего под удар чужаков транспортника оставлял после себя кроваво-красное облако плазмы, и Палпатину чудилось, что он слышит крики — настоящие, человеческие крики, — разносящиеся сквозь безжалостную пустоту космоса. Сила рыдала. Она словно билась в пароксизме боли, как жена Фрэнка Лонгботтома, которую пытали «Круциатусом» на глазах мужа.
Палпатин чувствовал каждый смертельный вопль, каждую последнюю мысль — «мама, мамочка», «милая, беги», «ни шагу назад», «сдохни, тварь», «за нас отомстят, парни, вперёд» — прежде чем безжалостная смерть забирала очередную душу.
Эта агония миллиардов разумных существ стекалась в одну точку, как вода в канализационный люк старого Сохо. Туда, где в пустоте извивалось Нечто из его снов. Чудовище, напоминавшее кошмарного спрута. Щупальца гигантской твари медленно колыхались в космической пустоте, с жадностью впитывая энергию смерти. По орбите чудовищного спрута летало более мелкое существо, которому тем не менее перепадали крохи отвратительного пиршества.
Ярость и боль, вспыхнувшие в душе Палпатина, мгновенно достигли своего предела. Он больше не был ни ситхом, ни волшебником, ни даже просто человеком — только живым оружием, последним шансом для разумных существ Небесной Реки.
Палпатин поднял руки над головой, концентрируясь, и в этот миг вся собранная им на Земле Сила — светлая, тёмная, чужая, своя — спрессовалась воедино.
«Плотнее, ещё плотнее! Давай, Шив, ну же!»
Чувствуя, что сейчас его просто разорвёт на атомы, Палпатин проорал, вкладывая в заклинание всю душу:
— Инферно фламиа аструм!
Эхо заклинания буквально заставило всё вокруг покачнуться. Корусант-прайм нехотя подчинился его воле. Бело-голубая звезда вспыхнула, как взорвавшаяся сверхновая, и в то место, куда указывал Палпатин, полетел луч чистой антиматерии. Ослепительный, быстрый, он мгновенно преодолел пространство до цели. Поток античастиц ударил в чудовищного спрута и начал неумолимо выжигать из реальности.
Монстр забился в агонии. Вокруг гигантской туши появились меньшие создания, похоже, эмблемы или аватары, напоминавшие огромных разожравшихся юужань-вонгов. В безрассудной атаке твари пытались хотя бы на мгновение остановить поток антиматерии, безжалостно уничтожающей их повелителя. Но всё было бесполезно. А через минуту, разбуженные заклинанием Палпатина, из соседних систем добрались потоки антиматерии от других звёзд.
