— А чё? — с вызовом посмотрела она на всех. — Каждый выкручивается как может. Вон, Айрли так же работает, только он по вызову, — женщина ткнула пальцем в смазливого молодого человека, который молча сидел на другой стороне стола. — Поверьте, это лучше, чем горбатиться в какой-нибудь лавке и бесплатно давать хозяину!
— Тебя никто не осуждает, Харпер! — худой Ричи примиряюще замахал руками. — Мы как раз и хотим поменять что-нибудь в нашей жизни.
— И что ты собираешься предпринять? — с любопытством посмотрел на него Палпатин.
— Нам нужен свой человек в Визенгамоте, который будет продвигать наши требования! — вместо него выпалил ирландец.
— Магглорождённым туда дороги нет, — усмехнулась Харпер. — Там одни чистокровные волшебники сидят. А чтобы чистокровка выступил на нашей стороне, это должно́ небо перевернуться.
— А как же Дамблдор? — высоким голосом спросил Айрли. — Он в школе всегда говорил, что в волшебном мире рано или поздно у всех будут равные права.
— Ну и как тебе равные права? Подставляешь свой зад чистокровным извращенцам за пару сиклей. Помог тебе Дамблдор? — зло спросил худой Ричи.
Айрли пристыженно опустил голову и замолчал.
— У меня в Визенгамоте есть один знакомый, он с Когтеврана, — прервал тяжёлую тишину Палпатин, сделал глоток пива и поставил кружку на стол. — Парень наш, его усыновила одна бездетная семья чистокровок. В первой магической войне они все погибли, а он получил по наследству кресло в Визенгамоте. Я не буду называть его фамилию, чтобы не скомпрометировать, но Фрэнк всегда помнил своих родителей, работяг из Дарема, — вдохновенно продолжал врать Палпатин. — Так что, если понадобится, он выступит на нашей стороне.
— Здорово! Теперь мы сможем влиять на политику магической Англии! — все возбуждённо загомонили, но Палпатин предупреждающе поднял руку.
— Я вам так скажу, ребята. Один голос ничего не решит. В Визенгамоте слишком много тех, кто нас с вами за людей не считает. Мы для них грязные животные, недолюди. А всё из-за того, что выходцы из простых семей слабее как маги, и у нас нет длиннющей вереницы предков-волшебников. Я думаю, что гораздо лучше нас услышат, после того, как мы докажем, что можем не просто болтать!
— И как ты предлагаешь это сделать? — напряжённо спросил ирландец Колмен. — Чистокровки сильнее нас магически. Нам с ними не справиться.
— Я предлагаю террор! — потряс кулаком Палпатин. — Пора показать чистокровкам их место в этом мире. Нас, обычных людей, гораздо больше. Толпа муравьёв даже льва способна прогнать! И мы с вами, друзья, представители огромного прогрессивного мира немагов в этом волшебном средневековье. Поэтому именно магглорождённые должны здесь править, а не чистокровные недоумки!
— Верно! — воскликнула Харпер. Её лицо покраснело от возбуждения. Она облизнула сухие бледные губы. — Я бо́льшую часть чистокровок пустила бы под нож. На словах они все вежливые, обходительные, твари. А как почувствуют свою власть над тобой, так вся мерзость и всплывает наружу!
— Это всё хорошо, но у нас нет денег на серьёзные дела, — вздохнул худой Ричи. — А с теми копейками, что мы зарабатываем, революцию не устроишь.
— Деньги надо отобрать! У чистокровок много золота, — ухмыльнулся Палпатин. — Нашу террористическую деятельность лучше начать с тех, кто унижал вас в Хогвартсе. Это будет справедливое наказание для них. Нужно узнать, где живут ваши недруги, у кого есть чем поживиться и так далее… А пока вы будете собирать нужную информацию, я попрошу нашего друга из Визенгамота немного растрясти родовой кошелёк…
Идеи Палпатина понравились всем. За этот вечер он стал для них авторитетным человеком, подарив им надежду на лучшее будущее. В самом конце Палпатин обозначил каждому магглорождённому волшебнику его зону ответственности. А потом сказал, что при помощи своего чистокровного друга откроет в Королевском банке Шотландии крупный счёт для финансирования подполья.
Затем Палпатин и его новые «друзья» договорились, как будут общаться между собой. Они решили это делать с помощью обычных почтовых ящиков и телефонов, чтобы никого из них не смогли отследить. Уже ранним утром, выпив к тому времени немало спиртного, они решили расстаться. Попрощавшись с готовыми действовать революционерами, Палпатин накинул капюшон и вышел из кабака.
Восход солнца в Лютном переулке напомнил ему кровавую взвесь, оставшуюся от распылённых «Бомбардой» людей.
«Вот ещё один из элементов плана начал действовать. Страх потерять власть заставит чистокровных шевелиться», — зловеще ухмыльнулся в темноте Палпатин и аппарировал обратно в мэнор Лонгботтомов.
