Людей на улицах в этот поздний час было мало, все предпочитали уютное домашнее тепло стылому ветру и холоду непогоды. Хотя к вечеру немного потеплело, и в воздухе медленно закружились пушистые снежинки. Город стал похож на макет в маленьком хрустальном шаре. И, кажется, достаточно лишь чуть встряхнуть сферу, чтобы взметнуть ворох крохотных снежинок-блесток. Красота завораживала, и на короткий миг я представила, что не бесцельно бреду по улицам, что там, далеко, за искрящимися переливами, есть дом, есть люди, которые меня ждут. Перед глазами сразу встал Арон. Где он сейчас? Вести от него поступали крайне редко, и я подумала, что все это несправедливо. Он всегда мелькал где-то поблизости, на окраине жизни, не приближаясь, но и не отпуская. Заставляя следовать выбранным им путем, он, по сути, лишал меня хоть какого-то выбора. А собственно почему? И внезапно вечная апатия начала перерастать в гнев. Всю свою жизнь я провела как во сне, подчиняясь его воле. Да, Арон оплачивал содержание и обучение во всех учебных заведениях. Но хотела ли я этого? Каждый день проходил, словно в скорлупе, в изоляции, за тонкими стенками которой и текла настоящая жизнь. Сейчас я видела в каждом окне, мимо которого проходила, лица людей. Одни смеялись и веселились, другие грустили, но все они жили, жили своими судьбами. Терпели свои невзгоды, радовались своим успехам, у меня же не было ничего своего. Лишь постоянное и бессмысленное обучение. Арон отправлял меня в богом забытые места, как маленький ребенок, запихивающий в сундук старую надоевшую игрушку. Я не хотела так существовать, постоянно быть обязанной за эту псевдо заботу. Появилось нестерпимое желание сбежать, уйти как можно дальше от всего, от университета, напрочь погрязнущего в алчности руководства, от этого города, от Арона и от себя. Внутри разрастался яркий цветок гнева и отчаяния. Да, я была лишь обычным человеком, сиротой, без дома и семьи, но ведь ничто не мешает обрести все это. Я могла бы сбежать еще до поступления в университет, выбрать любой город, маги (даже без университетского диплома) были востребованы везде. Не быть никому обязанной за свое существование и начать просто жить. Сейчас я не понимала, почему не сделала этого раньше. Решимость бурлила, внутри, словно возрождалась и крепла какая-то давно забытая часть меня. Внезапно запястье обожгло огнем. Неожиданная боль притупила все прочие чувства. Сквозь слезы, тот час брызнувшие из глаз, я посмотрела на руку. Браслет, который мне отдал Арон в день нашей первой встречи, раскалился, и тускло мерцал зловещим красноватым сиянием. Попытки его стянуть, порвать, открыть, оказались безуспешными. Повинуясь бессознательному инстинкту, я рухнула в сугроб, погружая в спасительную прохладу обожженные руки. Облегчение было мимолетным, боль не исчезла, хотя жечь стало меньше. Не знаю, сколько времени прошло, но постепенно металл остыл. И взглянув на руки, я обнаружила, что браслет уже потемнел. Лишь ярко-красная полоса ожога на запястье и волдыри на пальцах, говорили о том, что все это мне не привиделось. Что произошло, я не знала, украшение было с виду вполне обычным, никакой магии от него не чувствовалось. К тому же артефакты обычно создают замысловатыми, с изящным плетением, гравировкой и обилием драгоценных камней, которые, кстати, являются довольно сильными магическими накопителями. Тут же была довольно заурядная безделушка – тонкая полоска металла, без изысков. Разве что снять ее было невозможно, застежка была настолько тщательно замаскирована, что мне еще ни разу не удавалось ее найти. Хотя, может это и вправду какой-то амулет, и, по всей видимости, нестабильный. Надо будет завтра заглянуть в лавку артефактора.
