Гилфорд обнаружил, что находит какое-то успокоение в безлюдности этого края, в своей жуткой и прекрасной анонимности, в возможности оставить свои следы там, где прежде не ступала нога человека, – и знать, что природа очень скоро сотрет их. Эта земля ничего не требовала и не предлагала, кроме самой себя.
Но праздность не может продолжаться вечно. Впереди лежит Рейнфельден. Там «Вестону» придется повернуть назад. Вот тогда-то Финч и его спутники поймут, что значит по-настоящему остаться в одиночестве среди этих неведомых скал и лесов.
Зверовод оказался свирепым германо-американцем, отрекомендовавшимся Эразмусом и державшим на импровизированной ферме в некотором отдалении от реки огромное стадо меховых змей.
Меховые змеи, объяснил Гилфорду Салливан, самый эксплуатируемый ресурс нового континента, по крайней мере в данный момент. Травоядные стадные животные, они водятся на лугах в гористой части страны и, возможно, в восточных степях; Доннеган сталкивался с ними в предгорьях Пиренеев, что наводит на мысль об их широком распространении. Гилфорд был совершенно ими очарован и почти весь остаток дня провел в краале Эразмуса, терпеливо снося зловоние – один из самых больших недостатков этого вида.
Животные напоминали даже не столько змей, сколько личинок – раздутые, с бледными мордами и большими, похожими на коровьи глазами, с цилиндрическими телами и шестью лапами, теряющимися среди шерстяных колтунов. В качестве ресурса они в буквальном смысле представляли собой каталог универсального магазина посылочной торговли: мех для одежды, шкуры для дубления, жир для свечного сала и не слишком вкусное, но съедобное мясо. Змеиные меха были на берегах Рейна основным предметом торговли и, как утверждал Салливан, даже добрались до модных кругов Нью-Йорка. Должно быть, выделка каким-то образом отбивала запах, иначе кто бы стал носить такую шубу даже в нью-йоркские холода?
Но важнее всего было то, что из меховых змей получались неплохие вьючные животные, без которых исследование Альп было бы куда более затруднительным.
Престон Финч уже скрылся в хижине Эразмуса, чтобы договориться о покупке пятнадцати-двадцати змей. А Эразмус умел торговаться ничуть не хуже Финча, поскольку к тому времени, когда Диггс раскочегарил походную кухню, эти двое все еще спорили о цене: из хижины доносились повышенные голоса.
Наконец Финч вылетел из земляного домишки, проигнорировав ужин.
– Кошмарный тип, – бормотал он. – Прихвостень партизанский. Это безнадежно.
Лоцман и экипаж остались на борту «Вестона», готовясь плыть вниз по Рейну с собранными коллекциями, с полевыми заметками и письмами домой. Гилфорд в компании Салливана, Кека и Тома Комптона сидел на утесе над рекой, наслаждаясь хашем с солониной в исполнении Диггса и наблюдая за тем, как солнце клонится к закату.
