– Хм… Хм… Может, я и не прочь. Но это все равно ничего не меняет. Я не продам животных Финчу.
– Понимаю. А что, если бы я попросил продать их мне?
Эразмус сощурился, и его губы медленно растянулись в улыбке.
– Тогда, пожалуй, нам и удалось бы столковаться. Но послушайте, Гилфорд Лоу, есть еще один момент. Змеи перевезут ваши лодки через водопады, и вам, возможно, удастся добраться по реке до самого Бодензее, но если хотите использовать их в Альпах, вам понадобится человек, который перегонит их от водопадов до озера.
– Вы могли бы это сделать?
– Мне уже доводилось. Тут зимуют многие стада. Собственно, так я и обзавелся большей частью поголовья. Я готов выполнить для вас эту работенку – не забесплатно, разумеется.
– Я не уполномочен вести переговоры, Эразмус.
– Чушь собачья! Давайте обсудим условия. А уж потом будете договариваться с казначейством, или что там полагается делать.
– Ну ладно… Только позвольте задать еще один вопрос.
– Что еще за вопрос?
– Вы не согласитесь расстаться с номером «Аргоси», который стоит у вас на полке?
– А? Ну уж нет! Разве только у вас найдется что-нибудь интересное на обмен.
Что ж, подумал Гилфорд, буду надеяться, что доктор Фарр не хватится своего экземпляра «Ноевой геогнозии».
Каролина приспособилась к ритму жизни в доме дяди Джереда, хотя этот ритм и казался ей странным. Как это было и с Лондоном, и с большей частью всего мира, дом дяди вызывал ощущение чего-то непостоянного. У Джереда не было четкого распорядка дня. Нередко он оставлял вместо себя в лавке Алису, а в последнее время все чаще и саму Каролину. Она научилась разбираться в гайках и болтах, в ручных лебедках, гвоздях и негашеной извести. А еще ее умеренно занимала загадка Колина Уотсона, который ночевал на топчане на складе и то исчезал, то вновь появлялся, точно беспокойный дух. Время от времени он присутствовал за ужином и был безупречно вежлив, но примерно так же разговорчив, как камень. Худой до костлявости и неизменно умеренный в еде, для солдата он поразительно легко краснел. Застольные разговоры Джереда иной раз были грубоваты.
Лили достаточно быстро привыкла к новой обстановке, чего нельзя было сказать об отсутствии отца. Малышка все еще спрашивала время от времени, где папа.
– На том берегу Ла-Манша, – отвечала Каролина, – где раньше никто не бывал.
