— Вы хотели, чтобы я их наказал, вот и не вмешивайтесь! — он отшвырнул Леньку, и тот с грохотом упал на пол. Затем схватил Архипа, который в ужасе смотрел на брата и понимал, что его ждет такая же участь. Его лицо было мертвенно-бледным, а руки дрожали от страха. Борис Васильевич сдернул с сына штаны и принялся бить его с прежней силой. Анна Владимировна попыталась убрать его руки, но он грубо оттолкнул ее. Девочки затаили дыхание. В голове Алены вихрем проносились мысли. С одной стороны, наказание было заслуженным, с другой, ей было жалко мальчишек. Она никогда не видела, чтобы кто-то так бил детей. Папа никогда не поднимал на нее руку, хотя порой и было за что. От ужаса она широка распахнула глаза и открыла рот. В одно мгновение девочке захотелось подбежать и оттащить Архипа, но ее ноги снова налились свинцом.
Борис Васильевич остановился и вытер проступивший на лбу пот. Его майка была мокрой, а лицо красным и влажным. Мужчина отбросил Архипа в сторону.
— Живо сняли трусы! Оба! — прорычал он. Мальчики стояли не двигаясь. — Вы хотите, чтобы это сделал я?
Они молча повиновались, сняв трусы и отдав их отцу. Тот взял белье и протянул Анне Владимировне.
— Зачем? — спросила она.
— Повесьте их на столб. Они должны до конца прочувствовать, что такое унижение.
— Не стоит… Вы их достаточно наказали.
— Мне лучше знать! Повесьте, или это сделаю я. Пусть они поймут, что совершили ужасный поступок и побудут в чужой шкуре, — он все еще держал трусы в руке.
Анна Владимировна молча развернулась и вышла из дома. Дети посеменили за ней. На следующий день по дороге в магазин Алена подняла глаза на фонарный столб и увидела те самые трусы Леньки и Архипа. Они висели так высоко, что никто не смог их достать. Это был флаг победы. Победы справедливости над жестокостью и глупостью. Они еще долго висели там, пока однажды сильный ветер не сорвал их и не забросил на крышу Ленькиного дома.
Алена выкатила велосипед из сарая и, запрыгнув на сидение, покатилась по двору. Она старалась ехать по дорожкам, но иногда не удерживала равновесие и заезжала на бабушкины клумбы с цветами. Наконец, миновав калитку, она выехала в переулок. Девочки уже ждали ее на скамейке, прислонив свои велосипеды к забору. Через минуту зеленые, желтые и оранжевые «Аисты» полетели по улице. После того случая с Ленькой прошло уже две недели, и разговоры вокруг этой темы поутихли, впрочем, как и сам Ленька со своей компанией. Девочки видели его пару раз, да и то во дворе. «Скорее всего, их наказали и они сидят дома», — размышляла Алена, проезжая мимо их окон. Марина не поехала кататься — у нее не было велосипеда, да и бабушка редко отпускала внучку гулять до полудня, заставляя трудиться в огороде. Проезжая мимо Жениного дома, Алена приподнялась с сидения и заглянула за забор. Дверь дома была закрыта, и во дворе никого не было. С прошлого раза она больше не видела девочку, но идея познакомиться и помочь ей до сих пор жила в сердце.
Велосипеды неспешно катились по улице, позвякивая бутылками, которые были сложены в сумку и привязаны к багажнику. Это была не просто велопрогулка: девочки заранее договорились, что с утра поедут сдавать тару. У Алены был самый большой пакет. Бабушка вечно ругала ее за то, что она покупает молоко в бутылках, так как оно стоило ровно наполовину дороже, чем молоко в пакете. Но Алена все равно брала с полки бутылку, зная, что потом ее можно будет сдать и купить новые наклейки для журнала, конфеты или бутылку вкусного «Дюшеса», которую потом тоже можно будет сдать. Пункт приема стеклотары находился прямо за магазином и представлял собой ветхое деревянное сооружение наподобие старого сарая.
— Еще закрыто! — крикнула Алена подругам, которые снимали свои увесистые сумки с багажника. — Но, к сожалению, мы не первые!
Перед пунктом уже сидело человек пять. Местные алкоголики прятались в тени деревьев от утреннего жаркого солнца. Они лежали на спине и попивали холодное пиво, опустошая новую тару для сдачи. Девочки положили велосипеды на траву и сели недалеко от них. Саша заговорила первая.
— Слушайте, а вы видели эту девочку Женю? — она жевала травинку, пытаясь пропустить ее сквозь небольшую щель в зубах.
Алена молчала. Она решила сначала послушать, что скажут остальные, перед тем, как рассказать свою историю.
— Я только знаю, что она инвалид и ездит в специальном кресле на колесах. Мне мама рассказывала, — равнодушно сказала Таня. — Говорят, что она очень страшная. У нее изуродовано лицо, и она не может говорить!
— Да ладно! — воскликнула Саша. — И на кого она похожа?
— На страшную жабу, — усмехнулась Инна.
Алена нахмурила брови, переваривая информацию.
— А чего ты молчишь, Алена? — язвительно спросила Инна. — Ты же видела ее!
Алена растерялась, не ожидая, что Инна будет вспоминать тот случай. Все взгляды устремились на нее.
— А почему ты нам не рассказывала? — спросила Валя.
— Не успела еще, — замялась Алена. — Вылетело из головы.
