— Она там, — наконец сказала призрак, указывая вглубь комнаты. — На столе, с облупившейся краской. Рядом с уродливым бюстом старого волшебника в парике.
Сахиби кивнул с благодарностью.
— Спасибо, леди Елена. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы исправить ситуацию.
Призрак ничего не ответил, лишь посмотрел на него с сомнением и медленно растворился в воздухе, оставив Сахиби одного среди лабиринта спрятанных предметов.
Он двинулся в указанном направлении, осторожно обходя шаткие башни из книг и сломанной мебели. Путь занял около десяти минут — комната была поистине огромной, с бесконечными рядами и проходами между хранимыми здесь предметами.
Наконец, он увидел описанный стол — старый, с облупившейся синей краской. На нем стоял мраморный бюст пожилого волшебника в нелепом парике. А рядом с бюстом лежала она — диадема Ровены Равенкло, древняя и прекрасная, несмотря на слой пыли, покрывавший её. На ободке была выгравирована знаменитая фраза: "Ума палата — лучшее богатство".
Сахиби медленно приблизился, ощущая мощную магическую ауру, исходящую от диадемы. Но была в этой ауре и темная нота, что-то зловещее и неправильное, подтверждающее слова призрака об осквернении.
Он осторожно достал из карманов перстень и медальон Равенкло. Артефакты тут же отреагировали на близость диадемы, начав светиться синим светом. Сахиби поднес их ближе, и свечение усилилось, образуя арку над диадемой.
— Первый артефакт найден, — тихо произнес он. — Теперь нужно понять, что с ним сделали.
Он не решился прикоснуться к диадеме голыми руками, вместо этого использовал заклинание левитации, чтобы поднять её на уровень глаз. Магия, заключенная в древнем ободе, была сложной и многослойной. Сахиби снял очки, позволяя синему пламени своих глаз осветить артефакт, выявляя скрытые от обычного зрения детали.
То, что он увидел, заставило его нахмуриться. Диадема действительно была осквернена неизвестной ему темной магией. Внутри неё как будто билось что-то живое, темное и злобное. Это напоминало… частицу души.
— Крестраж, — прошептал он, вспомнив древний и запретный ритуал, о котором читал в книгах Малика. — Кто-то превратил диадему в крестраж.
Это осложняло задачу. Крестражи были чрезвычайно сложными темными артефактами, содержащими фрагмент души создателя. Их практически невозможно было уничтожить обычными способами.
Сахиби аккуратно вернул диадему на стол. Ему нужно было время, чтобы обдумать ситуацию. Он не мог просто забрать артефакт — его отсутствие могло быть замечено создателем крестража. К тому же, перемещение такого темного предмета по Хогвартсу могло привлечь внимание Дамблдора.
— Пока оставлю её здесь, — решил он. — Сначала нужно больше узнать о крестражах и о том, кто мог создать этот.
Он сделал несколько пассов палочкой, создавая магическую метку на диадеме — невидимую для других, но позволяющую ему легко найти артефакт при следующем посещении комнаты. Затем он произнес заклинание, скрывающее его магический след — нельзя было допустить, чтобы кто-то понял, что диадема была найдена.
Проверив время по карманным часам, Сахиби понял, что провел в Выручай-комнате почти два часа. До учительского совещания оставалось меньше часа, и нужно было спешить.
Он в последний раз взглянул на диадему, затем развернулся и начал пробираться к выходу из лабиринта спрятанных вещей. Покидая Выручай-комнату, Сахиби уже обдумывал план дальнейших действий. Ему нужно было связаться с Маликом, сообщить о находке и получить инструкции относительно крестража. Но сначала предстояло встреча с коллегами-преподавателями и официальное начало своей роли профессора защиты от темных искусств.
День оказался более успешным, чем он мог ожидать. Диадема Равенкло была найдена, хотя и в неожиданном состоянии. Это был лишь первый шаг к выполнению миссии, но уже значительный прогресс.
Дверь Выручай-комнаты исчезла за его спиной, вновь превращаясь в обычную каменную стену. Впереди ждал целый семестр в Хогвартсе — время, которое Сахиби намеревался использовать с максимальной эффективностью.
Первый учебный день выдался солнечным, несмотря на январский холод. Большой зал Хогвартса гудел от голосов вернувшихся после каникул учеников, радостно делившихся новостями и впечатлениями. За преподавательским столом Сахиби неторопливо завтракал, обдумывая предстоящие уроки.
— Нервничаете перед первым занятием, профессор Алов? — спросила сидевшая рядом профессор Спраут, подкладывая себе еще тостов.
— Скорее предвкушаю, — ответил Сахиби с легкой улыбкой. — Первый день всегда самый интересный.
— Кто у вас сегодня первыми? — поинтересовался сидящий по другую сторону профессор Флитвик.
— Седьмой курс, сдвоенное занятие Гриффиндор-Слизерин, — Сахиби отпил чай из своей чашки. — Затем третий курс Хаффлпафф-Рейвенкло после обеда.
— О-хо-хо, — профессор Спраут покачала головой. — Семикурсники Гриффиндора и Слизерина вместе — нелегкое начало. Особенно после профессора Далтона, который, прямо скажем, не особо справлялся с дисциплиной.
