Выход из Гринготтса прошёл без осложнений. Гоблин проводил их обратно на поверхность, и троица покинула банк, сохраняя внешнее спокойствие, хотя сердце Снейпа колотилось как безумное, а Беллатрикс едва сдерживала возбуждение.
Только когда они оказались в безопасном месте — на нижнем этаже заброшенного дома в маггловском Лондоне, который Сахиби подготовил заранее — троица позволила себе расслабиться.
— Мы сделали это, — выдохнул Снейп, опускаясь в кресло. — У нас есть чаша.
Беллатрикс вернула себе свой настоящий облик — тёмные вьющиеся волосы, тяжёлые веки, надменное выражение лица. Она наблюдала, как Сахиби аккуратно достаёт чашу из контейнера, используя защитные перчатки.
— Она красивая, — заметила Беллатрикс, приближаясь к столу, где Сахиби изучал артефакт. — Хельга Хаффлпафф… Кто бы мог подумать, что реликвия такой… мягкотелой волшебницы станет вместилищем для части души величайшего тёмного мага в истории.
— Ирония, — согласился Сахиби, не отрывая взгляда от чаши. — Но, возможно, именно поэтому он выбрал её. Осквернить то, что олицетворяет ценности, противоположные его собственным.
Беллатрикс изучала Сахиби с растущим интересом. Его спокойствие, его уверенность в обращении с опасным артефактом, его очевидное глубокое понимание тёмной магии… всё это вызывало в ней странное чувство, похожее на уважение.
— Ты собираешься уничтожить её? — спросила она напряжённым голосом.
— Нет, — ответил Сахиби. — Я собираюсь очистить её от скверны. Как мы сделали с диадемой и медальоном.
Беллатрикс нахмурилась.
— Очистить? Ты имеешь в виду… удалить часть души моего господина, не повреждая саму чашу?
— Именно так, — кивнул Сахиби.
— Зачем? — Беллатрикс смотрела на него с подозрением. — Если ты хочешь помешать его возвращению, проще уничтожить сам артефакт.
Сахиби впервые за всё время поднял взгляд от чаши и посмотрел прямо на Беллатрикс. Даже сквозь тёмные стёкла его очков она почувствовала силу этого взгляда.
— Я никогда не говорил, что хочу помешать его возвращению, Беллатрикс, — тихо сказал он. — У меня свои цели, которые не обязательно противоречат целям твоего господина.
Беллатрикс замерла, изучая его лицо.
— Что за цели? — прямо спросила она.
Сахиби улыбнулся — улыбка, которая не затрагивала глаз.
— Скажем так… я коллекционер редких артефактов. И меня интересуют именно сами реликвии основателей, а не то, что в них временно помещено.
Снейп, сидевший в стороне, наблюдал за их разговором с растущим беспокойством. Он никогда не видел, чтобы Сахиби был настолько откровенен о своих намерениях.
— Временно помещено? — переспросила Беллатрикс. — Ты говоришь о бессмертной душе Тёмного Лорда как о… временном хранилище?
— Разве не так он сам относится к этим артефактам? — парировал Сахиби. — Как к сосудам? Ценные, несомненно, но всё же инструменты для достижения его цели.
Беллатрикс не нашлась с ответом. Впервые за долгое время она встретила кого-то, кто говорил о её господине без страха или благоговения, но с пониманием его истинной сущности.
Вечер перешёл в ночь, и они начали подготовку к ритуалу очищения чаши. Снейп работал над зельем, изредка бросая встревоженные взгляды на Беллатрикс, которая не отходила от Сахиби, наблюдая за каждым его движением с нарастающим интересом.
— Ты не похож ни на одного волшебника, которого я встречала, — сказала она, когда Сахиби начертил сложный алхимический круг на полу. — Твоя магия… она другая.
— Я уже объяснил это, — ответил Сахиби, не прерывая работы. — Моя мать была из рода джиннов.
— Нет, — покачала головой Беллатрикс. — Дело не только в этом. Ты говоришь о могуществе и свободе магии так, как говорил мой господин. Но есть отличие… Он стремился к этому. А ты… ты будто уже живёшь в этой реальности.
Сахиби выпрямился, глядя на неё.
— Проницательное наблюдение, — признал он. — Возможно, однажды я расскажу тебе больше. Если ты докажешь, что достойна такого знания.
Беллатрикс приняла этот вызов, её глаза загорелись азартом.
— О, я докажу, — прошептала она. — Поверь мне, создание огня, я умею быть… очень убедительной.
В её голосе промелькнула нотка того безумия, которое всегда пугало окружающих. Но Сахиби лишь улыбнулся, словно эта опасная грань её личности была именно тем, что его интересовало.
Ритуал очищения чаши Хаффлпафф оказался сложнее предыдущих. Крестраж сопротивлялся яростнее, словно часть души Волан-де-Морта, заключённая в реликвии, была сильнее или имела особое значение для Тёмного Лорда.
Призрачное лицо, формирующееся из тёмного дыма над чашей, было более чётким, более похожим на настоящего Тома Реддла в расцвете сил. Оно кричало, угрожало, пыталось воздействовать на их разум.
Беллатрикс, которая настояла на присутствии при ритуале, вопреки возражениям Снейпа, стояла за пределами защитного круга, наблюдая с выражением страха и восхищения на лице. Когда призрак обратился к ней, пытаясь манипулировать её преданностью, она вздрогнула, но не отвернулась.
— Беллатрикс, моя верная слуга, — прошипел призрак голосом Волан-де-Морта. — Помоги мне! Останови их! Они уничтожают частицу твоего господина!
