— Этот план включает в себя трансформацию. Преображение всей реальности. То, что святые отцы называли Вторым Пришествием, апокалиптики — концом света, а мистики — эрой Духа Святого.
По мере того как он говорил, золотистое сияние вокруг его фигуры усиливалось, становясь всё более заметным. Это не был обычный свет — он словно исходил из иного измерения, просвечивая сквозь ткань реальности.
— Каждый из вас, — продолжил понтифик, его голос теперь звучал с почти гипнотической силой, — стоит перед выбором. Выбором между принятием и отрицанием. Между страхом и верой. Между тьмой прошлого и светом будущего.
Он поднял руки выше, и золотистое сияние вокруг него превратилось в подобие нимба, который медленно расширялся, охватывая всё большую площадь.
— Тем, кто выберет принятие, кто откроет своё сердце новому откровению, я обещаю не просто спасение — я обещаю преображение. Вознесение не после смерти, а здесь и сейчас. Вознесение к новому уровню бытия, где человеческое и божественное сливаются воедино.
Голос понтифика стал строже, в нём появились властные нотки.
— Но тем, кто отвергнет зов, кто закроет свой разум и сердце, кто предпочтёт цепляться за старые догмы вместо того, чтобы принять новую истину… — он сделал паузу, — им придётся столкнуться с последствиями своего выбора. Ибо ад — это не место в загробном мире. Ад — это состояние души, отвергающей свет. И этот ад уже стоит на пороге для тех, кто отказывается видеть истину.
Сияние вокруг Папы достигло пика интенсивности, на мгновение ослепив тысячи камер, направленных на него. Когда оно немного угасло, понтифик продолжил, его голос теперь звучал с неземной мелодичностью:
— Я призываю вас, дети мои, откройте свои сердца! Примите дар, который предлагают нам небеса! Станьте частью величайшей трансформации, которую когда-либо знал этот мир!
С этими словами он воздел руки к небу, и над площадью Святого Петра произошло нечто невероятное. Воздух словно расступился, и сквозь разрыв проступили очертания иного мира — мира сверкающих башен, парящих островов и потоков чистой энергии, пронизывающих пространство.
Видение длилось лишь несколько секунд, но его успели зафиксировать сотни камер. А когда оно исчезло, десятки тысяч людей на площади упали на колени, их лица выражали экстаз религиозного переживания, выходящего за рамки всего, что они испытывали прежде.
— Идите и расскажите всем, — завершил понтифик свою историческую проповедь. — Расскажите о том, что вы видели и слышали сегодня. Расскажите о новой эре, которая наступает. О великом преображении, которое ждёт каждого, кто откроет своё сердце истине. Pax vobiscum — мир вам, дети мои.
Когда он удалился с балкона, площадь Святого Петра взорвалась восторженными криками. Люди плакали, молились, обнимали друг друга. Многие утверждали, что видели не только разрыв в небе, но и ангелов, спускающихся на площадь, и странные сияющие символы, появляющиеся в воздухе.
В течение следующих дней и недель обращение Папы было переведено на все языки мира и распространилось далеко за пределы католической паствы. Миллионы людей стекались в Рим, желая лично увидеть понтифика, прикоснуться к чуду, стать частью нового откровения. Кардиналы и епископы, благословенные Папой, разъехались по всему миру, неся весть о грядущем преображении.
Но не все приняли новое учение. Многие богословы, ученые, политики выступили с критикой, называя происходящее массовым психозом, умелой манипуляцией или даже демоническим обманом. Некоторые религиозные лидеры других конфессий предостерегали своих последователей от "католической ереси".
И тогда начали происходить странные вещи с теми, кто активно противостоял новому откровению. Некоторые внезапно заболевали загадочными болезнями, другие испытывали необъяснимые приступы паники и ужаса, третьи видели кошмарные видения, преследовавшие их днём и ночью. Словно сама реальность отторгала тех, кто отказывался принять её новую форму.
А в Ватикане, в личных покоях Папы, на столе лежала карта мира, где появлялось всё больше светящихся точек — центров трансформации, энергетических узлов, через которые сила Инферно проникала в этот мир. Рим сиял ярче всех, став вторым после Хогвартса мощнейшим каналом между измерениями.
Великое Преображение набирало силу. И теперь у него было два лица — лицо молодого директора волшебной школы с шартрезовыми глазами и лицо пожилого понтифика с таким же неземным взглядом. Магия и вера — два пути к одной цели, два ключа к вратам между мирами.
А где-то в глубине Хогвартса Малик улыбался, глядя на новую карту реальности, где тонкие линии соединяли Шотландию и Рим, создавая основу энергетической сети, которая вскоре должна была охватить весь земной шар.
"Возможно, даже не семь лет," — думал он. — "При такой скорости распространения трансформации… возможно, гораздо раньше."
И эта мысль наполняла его тихим удовлетворением существа, чей план развивается даже лучше, чем предполагалось изначально.
