— Странный? Чем это? Если только своими габаритами и огромной головой с гребнем, в которой настолько мало добрых мыслей, а, может, и вообще мало ума. Иногда начинал такое тренькать, что я не понимала ни единого слова. Но когда он любил меня в первые годы, то казался всех лучше и добрее. Когда разлюбил, хуже него для меня нет никого. Он разбогател ещё больше, но я не полюбила бы его ни за какие деньги в мире. Да я и любила его вовсе не за его усадьбу, опостылевшую мне навеки. Он ею так смешно гордился, считая себя едва ли не аристократом. Раньше мне не с кем было сравнить его. Плохо, когда есть возможность сравнивать. Это убивает любовь. Но ведь те, кто лучше, вовсе не стремятся любить меня.
— Да, — согласилась Нэя, — плохо любить, вечно с кем-то сравнивая. Это порождает неудовлетворённость тем, что есть. Хорошо, когда нет опыта. Как было с нашими «Утренним Светом» и его «Лучезарной». Но знаешь, Эля, и один человек может являться в разных лицах.
— Как это?
— Тебе не встречались переменчивые и неуловимые, вечно ускользающие от твоего понимания натуры?
— А! Ты про это. Если человек меняется, значит разлюбил.
— Но, если не разлюбил? Ты видела океан?
— Откуда? — вытаращила глаза Эля, — я что, похожа на странника из пустынь?
— Пустыня, — повторила Нэя. — Икринка рассказывала мне о девочке, которую встретила в столице вместе с несчастной матерью. Девочка показалась ей похожей на её куклу из детства. Что это может означать?
— Что, настолько хороша? Ты тоже в детстве была похожа на своих кукол. Все так говорили. Это означает, что когда она вырастет, то будет счастливой.
— Считаешь меня счастливой?
— Если ты нет, то, что тогда сказать обо мне? А я живу и радуюсь каждый день. А то и учёной дамой стану всем назло! Мне Чапос так говорил: «Уйдёшь от меня, докатишься до пустынь. Туда тебе прямая дорога». Ещё и посмотрим, кто до чего докатится!
— Ты права. Конечно. Я счастливая. Но когда я вспоминаю бабушку, я думаю, что зря она, живя в низком сословии, обучала меня так, словно я аристократка. Насколько легче мне бы жилось, если бы я не была настолько отшлифована бабушкой, словно она готовила меня на выставку изысканных поделок. Если бы я была также проста, не культурна, как и те люди, что меня окружали, — Нэя хотела добавить «и окружают до сих пор», но не добавила. — Культура истончает человека, понимаешь, заставляет много размышлять, болезненно ощущать разлад между не отменяемой корявой реальностью и устремлениями возвышенной души. Делает для человека невозможным отращивание хватательных клешней, присосок на конечностях и жевательных зазубрин в пасти, как у насекомых, а то и клыков. Человек становится неконкурентным в битве за свой кусок. Культура — привилегия тех, у кого всё есть уже с рождения. Простому человеку она не нужна. Если бы я была грубее, шершавее, — и у Нэи дрогнул голос, — сколько терзаний удалось бы мне избежать. Не болеть от переживаний. Их попросту бы не было. Но разве он ценит это?
Эля поняла направление её мыслей, — Если бы ты была как большинство, вряд ли он выбрал тебя. Не может примитивный человек быть прекрасен. Чем выше развитие, тем совершеннее форма. Но и с другой стороны, тем уязвимее. Это да.
Нэя с удивлением смотрела на Элю, — Академия приносит свои плоды. Главная твоя задача удержаться тут и без меня.
— А куда ты денешься? — тут уж удивилась Эля.
— Да мало ли. Шить надоест. Да уже надоело.
Глава семнадцатая. «Надмирный Свет создал нас из одного зёрнышка Духа…».
Едва за Элей закрылась дверь, Нэя набрала код Рудольфа.
— Ну что? — отозвался он весьма безразлично.
— Чем ты занят? — спросила она, — Уже успел включиться в свою работу?
— Нет, — ответил он. — Решил, как и ты, заняться прослушиванием тишины.
— И что слышишь?
— Да ничего, кроме жужжания и пиликанья роботов и прочей дребедени. Доктор Франк передал мне зефир для тебя, но я сам его съем.
— Не ешь, — попросила она. — Я к тебе приду. Прямо сейчас…
— А как же твоя самоуглублённая медитация?
— Не получается, — ответила она.
Он вздохнул, — И у меня, — признался он, — ничего не получается. Я зверски скучаю…
— И я. Только не зверски, а нежно. Очень нежно.
— Тогда в чём дело? Беги ко мне. Я и сам бы к тебе прибежал, если бы была ночь. А так, у тебя там не протолкнуться. Не буду же я подставлять под удар твою репутацию безупречной жрицы своей «Мечты». Я жду…
И Нэя помчалась, хотя пришедшая Лата-Хонг размахивала ей вслед почти готовым платьем, указывая на вопиющие недоделки. Лата всё придумала, лишь бы затащить Нэю в примерочную комнату и поболтать вволю. А то и набиться на чашечку вкусного напитка с пирожным, чей свежий аромат отлично учуяла. Пирожные только что прибыли из столицы вместе с Элей. Но придётся Лате сегодня впустую лязгнуть зубами.
