Не без ревности Ифиса следила за вручением дара безработной нищенки успешной модельерше, пробурчав, — К чему ей твоё барахло? У меня в своё время такого добра было в каждом углу по корзине. А счастья мне так и не прибыло. Не бери, Нэюшка, её дара, — добавила она вдруг грубо, — вдруг она колдунья? Они, эти красноволосые, прирождённые колдуны. Конечно, Уничка добрая, она зла никому не делала и не желала, а только зачем тебе при таких-то драгоценностях? Лучше бы мне отдала за мои заботы о тебе! — обратилась Ифиса уже к девушке.
— Прости, — ответила Анит, — ты же ни разу не попросила.
— Да я думала, что у тебя какое-то барахло болтается на запястье. Подарок прежнего хозяина или нечто вроде товарной бирки. А хозяин твой жадюга и даров никому не делает. Продала бы, раз вещичка такая ценная.
— Продавать его нельзя. Всё вышло спонтанно. Порыв сердца. Значит, так и нужно.
— Я где-то точно такой же видела, — Ифиса вдруг перехватила браслет из рук Анит и долго его рассматривала. Лицо её дёрнулось странной гримасой. — Смешно и невероятно. Но поскольку дела давние, то и тайн особых нет. Смешно потому, что я не замечала твою игрушку в упор, хотя ты живёшь рядом со мной. А невероятно то, что точно такую же штучку таскала жена Ал-Физа. Только бабочка была другого цвета. А ведь известно, что у аристократов все безделицы эксклюзивные.
— Моя мама была из аристократического дома, — вставила Анит не без гордости. Она даже приосанилась.
— Не смеши! Твоя мать таскалась в пыльном фургоне всю жизнь по таким же пыльным дорогам и недоедала также всю жизнь, лишь бы пришить себе лишнюю блёстку на юбку для выступления. Откуда у неё? Хотя… — Ифиса долго рассматривала клеймо на застёжке из драгоценного металла. — Вензель того самого дома, из которого Ал-Физ и взял свою жёнушку. У меня отличное зрение и отличная память. Тесть Ал-Физа не был травоядным в отношении красивых женщин, ведь он вдовел много лет. Наверное, твоя мать была приглядна собою, раз хромоногий её одарил. А по поводу её аристократизма, это ты Реги-Мону сказки тут рассказывай. Он любит утончённых носительниц благородных кровей.
Нэя стояла в нерешительности. Вначале она подумала, что незачем брать то, что ей не нужно. Потом, что дорогая вещичка пригодится и самой Анит. Вдруг она потом пожалеет о своём щедром подарке? А увидев жадность Ифисы, поняв, что та сразу прикарманит бабочку, Нэя потащила браслет уже из цепких рук доброй покровительницы непризнанных талантов. Ифиса разжала пальцы не сразу. Ей было жаль красивую безделушку. Анит беспомощно следила за их странной борьбой.
Ифиса разжала пальцы и засмеялась. — Куда мне! У меня рука полная, а он сделан на птичью лапку! — Вслед за Ифисой засмеялись все.
Реги-Мон застегнул браслет на запястье Нэи и прошептал, — Ну и подружка у тебя.
Чуткая на ухо Ифиса его услышала, — Другой всё равно нет! Я хотя бы её не обворовываю. Эля тащит у неё из-за спины почём зря! Все видят, кроме неё. Вот увидишь, скоро она даст дёру, когда ограбит твою «Мечту» дочиста.
— Прекрати! — потребовала Нэя. — За своим добром следи.
— Ты не помнишь меня? — Анит тихо обратилась к Нэе, не желая вторжения Ифисы в их беседу. Но Ифиса была, что называется, ушки на макушке, хотя и обсуждала что-то с Реги-Моном.
— Нет, — искренне удивилась её вопросу Нэя. — Разве мы хоть когда встречались с тобой?
— Да ей всюду мерещатся знакомые, — встряла Ифиса. — Специфика жизни. Хоть в юности, когда она вертелась в своём балагане, хоть потом. Толпы и толпы шли через её жизнь, как по мосту шествуют прохожие. И ведь редко кто запоминает виньетки и рисунок на ограждении самого моста. Да никто и ничего не запоминает!
— Ты забыла, как ты сама была в подобном же бродячем балагане с тем парнем, который летал на волшебной платформе? — продолжала Анит, лихорадочно сияя глазами. — Что с ним стало потом? Мне говорила одна танцовщица, что он сказочно разбогател…
— Она никогда не была бродяжкой как ты! Она потомственная аристократка! — загремела Ифиса, уподобляя голос гулу после небесной вспышки. Анит даже пригнула голову, но храбро ответила, — Мы на то и лицедейки, чтобы изобретать себе любую судьбу для посторонних. Мало ли что ты плетёшь всем, а разве всё правда?
— Всё правда! И только лгуны не верят никому. А о каком таком парне речь? Кто там ещё летал на какой-то там платформе? — Ифиса без всякого перехода перешла на ласковое вопрошание. — Впервые слышу такую дичь. Хотя, что-то такое было. Очень давно… — Она уставилась на Нэю, ожидая её пояснений.
— Ничего с ним не стало, поскольку его и не было никогда, — ответила Нэя. — В том смысле, что никакого бродячего акробата никогда не существовало. Он был только иллюзией…
— Как же может быть иллюзия, которую видели многие? — не отставала Анит, являя свою редкую способность цепляться за всё, что и было ей надобно на данный момент. — Я ведь до сих пор о том дне не забыла. И тебя я хорошо помню, когда вы с ним отказались путешествовать с нашим театром…
