Но то существо, что выползло из-под лежака, замаскированного под «ложе блаженства», не казалось ей туманным призраком. По крайней мере, по осязательным и обонятельным ощущениям он таким не казался. А насыщенный запах десерта из его широкого рта, похожего скорее на звериную горячую пасть, откуда взялся? Нэю затошнило, и она в страхе сползла под лиану, в темноту, чтобы там скрыться, если что… Но тошнота отступила неожиданно, как и проявилась. Рудольф успел подхватить её и сунуть ей в рот прозрачную маленькую капсулу, которая тут же растворилась, принеся облегчение. Он сразу понял её состояние, возможно по её внезапной бледности.
Настроение скакало, как тот самый шустрый улыбчивый зверёк, что обитал у них в лесопарке. С нижней ветки оно подпрыгнуло до самой верхней, и Нэя засмеялась от облегчения. Собственное воображение (или же это было что-то иное?) такою же плотно реальной представило ей Элю, стоящую у небесной чаши в Храме Надмирного Света. Прохлада просторного и великолепного помещения Храма окутала Нэю, но себя она не увидела, наблюдая всю картину, залитую световым потоком, падающим из прозрачного купола, со стороны. Рядом с Элей стоял тот самый кубический Чапос. Его глазищи горели отражённым в них зелёным пламенем. Ну и зрелище было! А Эля, хорошенькая, юная, в светло-зелёном воздушном облаке дорогого наряда, всю юность мечтавшая о красавцах, неужели, его любила? Плыл аромат изумрудного прозрачного тумана, слизывающий контуры одеяния Эли, пел жрец, райскими цветами сверкали витражи прозрачного потолка. И вдруг Чапос зашёлся бурным кашлем, стал отплёвываться и махать руками. Его тёмное, как булыжник, лицо в порослях мха — жёсткой его щетины стало багровым от удушья. Небесный Отец не принимал преступного продавца живых душ в своём Доме, — огонь как живой хотел его ужалить, он взметнулся вверх и вбок, стремясь опалить нечестивца. И волосы Чапоса вспыхнули. Служитель тотчас же полил его голову и плечи водой из драгоценного, выточенного из полупрозрачного минерала, зеленоватого сосуда, и жених испуганно слизывал воду, стекающую по его потрясённому лицу. Это был знак его плохого будущего. Но как было на самом деле? Была ли это игра фантомов ночи, непонятно где происходящая? В голове Нэи или где-то вовне, в некоем изломанном пространстве, куда она провалилась? Кто показывал нелепое устрашающее кино?
— Элю обвиняют в неразборчивости, но после такого мужа стоит ли удивляться? Любой последующий кажется ей красавцем…
— Мы что, пришли сюда обсуждать эту химеру — помесь крокодила с гуманоидом и его лядь на букву б? — раздраженно перебил её Рудольф. Непонятное слово, сразу расшифрованное как ругательство, резко резануло слух. Ужин был испорчен окончательно. В надежде исправить ситуацию, Нэя незаметно пригубила напиток из синей ёмкости, с удовольствием обоняя его клубничный сладкий аромат. В зелёном бокале его было ещё много. Он опять возбудил в ней вкусовое удовольствие и лёгкое состояние. Она положила ноги на колени Рудольфа, призывая его к возврату потерянного, взаимного веселья.
— Только больше не пей, — попросил он, не заметив её глотков только что. Взяв девушку-бутыль, он ловко зашвырнул её в заросли. — Они убирают там каждое утро, — пояснил он, оправдывая себя в том, в чём обвинял Чапоса, оставляющего всюду мусор после себя. — Представь их радость, когда они найдут там дорогое и почти не выпитое вино.
Нэя, смеясь звонко и по-прежнему, продолжала пить из бокала, а Рудольф даже не понял, что это остатки колдовского напитка, думая, что она пьёт сок.
— Лучше бы мне отдал. Разбросался тут, будто богат! — произнесла Ифиса, внезапно проявившаяся из полумрака. Она успела вульгарно накраситься, что ещё больше усугубляло её заметное увядание, усиленное неполадками в её жизни. Платье, всё так же изысканное, говорило о том, что не оскудели её запасы, а похудевшая фигура стала и лучше, пожалуй, если бы не унылый вид лица, безразличного ко всему. Она села без приглашения.
— Конечно, куда мне до твоих покровителей, — ответил ей Рудольф.
— Нет у меня никаких покровителей. Одна я, но не за твоей жалостью или подачками я сюда пришла. Я Нэюшку искала, — Ифиса обхватила Нэю за плечи, как будто боялась, что Рудольф её прогонит, и заговорила ей почти на ухо, но вслух, — Удивительно, насколько я и провидица, знала точно, что найду тебя в этой специфической «роще счастья».
