— Ксюнька, — сказал кто-то голосом Рудольфа. Одетый в странную одежду и с волосами светлого оттенка, неузнаваемый, а всё равно узнанный, он внезапно поставил её на ноги, так что она какое-то время пошаталась на месте, в недоумении оглядываясь по сторонам. А он уже стоял возле другой девушки. Нэя замерла от восхищения. Она могла бы сказать, что это сын Рудольфа, его очень молодая улучшенная копия.
— Сбавь скорость, расшибёшься! — обратился он к незнакомке. — Решила стать пропойцей и попасть в «Сапфир» для выправки вывихнутой психики?
— Тебя самого там ждут, не дождутся, — ответила девушка, обернувшись к Нэе лицом в маске. Одетая в точно такое же переливчатое платье, она была гораздо выше ростом, обладая очень длинными ногами, тонкими оголёнными руками, но красиво-покатыми плечами. Собственно, этот лоскут платья держался на плечах посредством переплетения узких тесёмок, а шею девушки обвила странная паутинная конструкция как бы из металла, похожая на ошейник. Неподвижная искусственная имитация лица незнакомки выглядела жутковато из-за своих пустых прорезей вместо глаз. Нэя наблюдала за нею со стороны. Она показалась Нэе каким-то пугалом. Возникни такая на улице, прохожие от неё точно бы шарахались.
— Ты кого ищешь? — обратилось к ней женственное пугало. Но расшифровать её обращение ни как враждебное, ни как дружелюбное было нельзя, — мимика и глаза отсутствовали.
— Не тебя, — ответила Нэя.
— Зачем же ты имитируешь меня? — спросила девушка звонким и чистым голосом.
— Тебя? Да я впервые тебя и вижу! Надеюсь, что и впредь не увижу, — она не ощущала неприязни, а отвечала так, чтобы не уронить своего достоинства. Отчего-то это существо ощущалось враждебным.
— Не надейся. Ещё не раз столкнёмся на узкой дорожке, как говорят на Земле. А уж кто кого столкнёт с этой дорожки, будущее покажет, — после этого неизвестная, обутая в странную обувь, определённо не созданную для удобной ходьбы, с лёгкостью помчалась прочь, буквально заскользила с танцевальным изяществом по полу, похожему на застывшую воду…
Выход из запутанного здания не находился. Рудольф пропал. Нэя открывала узкие двери, но они уже не принадлежали внезапно привидевшемуся, просторному, призрачно-мерцающему миру, это уж точно были каморки «Ночной Лианы». Не имея сил, она вошла в пустую, предельно узкую комнату и села на тот самый топчан с резко и безвкусно душистым ковром. Это оказалась та самая комнатка, которую они с Рудольфом покинули, а её пока что не закрыли, не успев прибрать для следующих посетителей. Скорбный зеленовато-серебряный лик спутника, набравший полную силу, освещал комнату через арочную прорезь узкого окна.
— Я устала, — Нэя сбросила туфельки. Легла поперёк ложа, закрыла глаза. Чувство отвращения к этому месту пропало, настолько хотелось спать. Но сон не приходил, а разноцветное головокружение стало ослабевать и вскоре пропало. Стало хорошо, бездумно и беспечально. Внутреннее пространство Нэиной души заполнялось тихой и ощутимо ласкающей иризацией спутника Ирис. Нэя так и не открывала глаз. Не хотелось из-за неодолимой сонной лени. Веки стали как будто прозрачными. Она видела комнату сквозь них, а удивления не было, как не бывает его во сне.
— Ты продолжаешь издеваться над моей головой? — обратилась она к мысленному образу синей фигурки «Матери Воды» с её невозможным напитком. — Пожалуйста, оставь меня в покое. Я больше никогда и не прикоснусь к тебе. Кто бы ни изобрёл эту сладкую коварную рецептуру, он не был добряком или другом человечества.
Мужская рука бережно гладила её по ажурным, заляпанным растительным маслом и цветными соусами, чулкам. Когда Нэя расталкивала ногами тарелки на столе во время приступа озорства, ноги перепачкались, но ни ей, ни Рудольфу не было до этого никакого дела.
— Сними, — потребовала она, отдавшись на волю невидимых рук, — они противно грязные.
И руки подчинились, столь же бережно стащив тончайшие шелковистые плетения с её ног. Стало совсем легко. Невидимка поочередно поцеловал её пальцы на обнажённых ногах, щекотно, и она засмеялась.
— Не бойся, — сказал свистящим шёпотом тот, кто сидел рядом, — я тебя не трону. Я только поглажу тебя, ни в чём другом у меня уже нет нужды. Я так одинок, так страшно и заслуженно одинок.
Нэя потрогала его голову, нащупала костяной выступ под причёской, удивляясь отсутствию страха и не имея ни малейшей памяти о том, как он сюда вошёл. Он поймал её руку, прижав к мягким губам. Они вовсе не были жёсткими, как в недавнем бреду.
«Хорошо, что я не вижу его лица», — подумала Нэя спокойно, заворожённая запредельным сиянием Корби-Эл. Мужчина сидел, обернувшись к ней, и спутник освещал его со стороны затылка.
— Чапос? Я тебя уже не боюсь…
