— Мало ли о чём человек мечтает, — оскалился в ответ Глеб Сурепин, пшенично светлый парень, отчего его волосы казались искусственно осветлёнными. Прибыв сюда с характеристикой злостного штрафника, он на удивление быстро исправился. Проявлял дисциплинированность и уважение к старшему контингенту, дружелюбие и всегда уместную активность, так что пёр по условной карьерной лестнице в подземном городе настолько быстро, что уже имел допуск за пределы ЦЭССЭИ. Веснушки он при помощи доктора Франка свёл, не потому, что они ему как-то особенно досаждали, а чтобы не привлекать к себе повышенного внимания местных людей. Для чего и волосы стриг предельно коротко. Вроде как, дефект волос. Так обычно воспринимали всех коротко-остриженных. Ибо хорошим волосом всяк тут гордился.
Сурепин, как и обычно, мило шутил за праздничным столом, но настроение его точно праздничным не было, — Если бы все мечты нам дедушка в мешке притащил, так тут возникла бы Земля-2. Я вот по маме скучаю. А девчонки? Чего о них мечтать? Девчонки настоящими друзьями не бывают. Женщины, если они командуют, то ты подкаблучник, и она пытается всунуть в тебя свои представления, мысли и суждения обо всём. А если ты задаёшь тон в отношениях, то ты архаичный деспот в их мнении, угнетатель женских свобод. Равноправие полов — миф, социальная иллюзия. Как и дружба между мужчиной и женщиной. Люди в Паралее намного честнее нас в этом отношении, когда они чётко дают женщине понять, где её природное место и какова её роль в жизни. Они ей открыто говорят: Ты не созидатель, не мыслитель, не шахтёр и не добытчик ценного сырья. Так что рожай себе и держи на своих плечах домашний уют и опеку над детишками. Не хочешь? Так пожалуйста! Будь этой… как её? Гетерой!
Все сидящие за столом переглянулись, но одёргивать самонадеянного защитника местного Домостроя, никто не захотел.
— А что? Красивые они тут, ладненькие, губы пухлые, ступни маленькие, сами подвижные и хрупкие. Наряды такие… умилительно-пёстрые, так что глаз не оторвать. На такую милашку одно удовольствие заслуженный отдых потратить…
— Имел такой опыт? — осведомился Рудольф, прищурившись на младшего коллегу, видимо, раздумывая, как ввести его в разумные рамки застольной беседы, да ещё и праздничной.
— В смысле личный? Нет. Куда ж мне с вышестоящими управленцами тягаться…
— И кто ж тут по гетерам-то ходок? — спросил Рудольф.
— Да вот Арсений Тимурович из наземного сектора, потом наш хирург, молодой коллега доктора Штерна…
— Заткнись уже, стукач! — не выдержал Антон.
— Да и вы, шеф, на подобном дорогостоящем отдыхе не экономите… — бледнея от собственной дерзости, Сурепин уставился на Рудольфа, словно бы напрашиваясь на оплеуху.
— Гетеры это из области твоих подростковых сексуальных фантазий, — добродушно ответил тот, кто и за меньшую дерзость мог отослать его на самый отдалённый объект в горах, — Здесь поблизости они точно не обитают.
— Где-то прочитал, что дружба между мужчиной и женщиной всего лишь несостоявшаяся по той или иной причине любовь, — тихо вставил Артур, желая увода темы в другое русло, но все услышали.
— Любовь? — переспросил Сурепин, от которого прежде подобной склонности к диспутам никто и не замечал, — Это что такое? Всего лишь самоограничение как личный выбор человека. Можно на многих женщин свои устремления направлять, тратить данный потенциал, тогда возникает череда временных привязанностей. А если вырыл в себе самом узкий канал и по нему направил своё либидо, не давая ему возможность разлиться беспрепятственно во все стороны, тут тебе и любовь. Но если выбранный человек не захочет в твоём, так сказать, водохранилище купаться? И чего? Так и будешь один там плескаться в дурацких миражах, а реально жить как в безводных песках…
— Разошёлся, философ из подземного колодца! — оборвал его Рудольф. — Маковка у тебя пока что не доросла до таких высот, чтобы рассуждать о небесном, пловец…
— Это секс, что ли, небесная высота? — опять ухмыльнулся Глеб.
— Ну, это у кого как. Если ты об эрекции, то выше пупка твой уд не дотянется, как ни старайся. «Либидо», — Рудольф передразнил ухмылку Глеба, — Словечки-то какие мы знаем!
— А вы сами-то… тоже знаток исторического сленга, — «уд». Вроде удочки, что ли? Для поимки рыбки? У кого длинней, у того и рыбка слаще… Уж куда он дотянется, вас я с вашим эталонным прибором не приглашу, чтобы конкурсы подобного рода устраивать! — Глеб повышал градус дерзости, не в силах сдержать раздражение.
— В смысле? — засмеялся Рудольф.
— Вы же эталон, как в целом, так и в каждой отдельной своей части…
— Так ты заслужи такое же положение, тоже будешь эталоном, — продолжал потешаться Рудольф, не видя в мальчишке равноправного собеседника и ничуть не злясь на него.
— Секс — физиологическая функция, а тут речь о любви, — встрял доктор. — Ты уж разберись в себе, Глеб, а потом и выноси мысли на всеобщее обсуждение.
