— Я заметила, что у вас изменилась фигурка. Я искренне желаю вам счастья с вашим возлюбленным, хотя моё сердце мне не подчиняется и болит от ревности. Но думаю, что и эта последняя буря моей жизни утихнет, как утихают все бури на свете, хотя и не без разрушительных следов. Требуйте того, чтобы он повёл вас в Храм Надмирного Света. Иначе вас загрызут. А за мерзавкой Элиан следите внимательнее. Сколько раз вам говорила уже! Она целый сарай сняла на рабочей окраине в столице, куда таскает наворованное у вас, беспечная моя госпожа Нэя. На окраине же ни улиц нормальных, ни проспектов, а нагромождения каких-то нечеловеческих гнездовий для людей! Мало того, что вы её не контролируете, так вы ещё предоставили ей все возможности для собственных махинаций под укрытием тех дел, что ей поручаете. Я не выдумываю. Я просто наблюдательная и сообразительная. Бесполезно мягко укорять вашу мерзавку Элиан. Если вы не стукнете её по рукам, она и от крупной кражи не откажется, если будет такая ей удача в кавычках. Тогда её бросят в тюрьму. Вы же того не хотите? Воспитывайте тех, кого мните своими подданными.
— Уйдите! — взмолилась Нэя, — безумная вы женщина. Я ничего не поняла из вашего бреда! — тут у неё повторно зазвонил контакт, и она не успела перевести звучание на наушник. Мурлыкнул голос Рудольфа. Ласкающие любовные интонации произвели на Лату впечатление оглушительного грохота. Она бледнела на глазах, как от звуковой контузии. Но быстро овладела собою.
— Так я подожду, когда моему платью пришьют пуговицы. Посижу в вашем приёмном холле, чтобы не мешать вашей беседе. — и скрылась за дверями «Мечты», оставив Нэю на уличной цветочной террасе.
Нэя отлично видела через прозрачные двери, как с поразительным достоинством и привычным высокомерием она устроилась на диване, ожидая своё очередное платье. Эля вынесла готовое платье. Швея успела пришить пуговицы. Лата не проявила к Эле ни капли неприязни. Улыбалась ей, и они обе о чём-то говорили. Лата сняла с себя какой-то пустячный шнурок с переливчатой безделицей и сунула его Эле. Вскоре Эля принесла Лате напиток в красивом вызолоченном бокале из цветного стекла на подносе, как наиболее дорогой клиентке. Нэя, даже не поняв, о чём ей говорил Рудольф по связи, не могла себя заставить войти в холл. Она не знала, как Лату выпроводить отсюда, а Эля улизнула, не потрудившись выгнать Лату вместе с её готовым платьем. Лата упорно ждала Нэю. Пришлось к ней подойти. — Мы давно закрылись, — напомнила ей Нэя холодно и официально, решив выбросить из головы чужие безумные бредни.
— Я только примерю платье, — протянула одурманенная блюстительница за нравами тоном капризной клиентки, как и привыкла. — Вдруг оно косо на мне сидит?
— Да какая разница вашим старым любовникам, как сидит на вас платье, если вы милуетесь с ними полностью нагая, — Нэя дерзила, уже ненавидя её как Эля, как все.
— Где же я, женщина-труженица, возьму себе молодого силача, если их всех расхватали по себе праздные шлюхи? — долго и тщательно Лата примеряла новое платье в примерочной комнате. Словно собираясь на самое важное свидание в своей жизни, она крутилась вокруг зеркал, тянула время, не обращая внимания на невежливые напоминания Нэи по поводу давно уже закрытой для посещения «Мечты».
— К чему вам молодые, если старики из музыкальных джунглей дают вам то, чего вы и жаждете. Может, вы тут в примерочной комнате и останетесь спать, укрывшись новым платьем? А я пойду спать к себе. Я устала!
Ещё чуть-чуть, думала Нэя, и Лата действительно попросится на ночлег, так очевидно не хотелось ей покидать «Мечту» или саму хозяйку. Нэя представила, как Лата храпит в примерочной комнате на полу и засмеялась. Возможно, Лата и не храпела во сне, но так ей представилось. Лата и на это не среагировала, указывала на тот или иной мнимый недодел, демонстрируя Нэе изрядно похудевшее тело, что делало Лату только краше. Нисколько не стыдясь своего обнажения, как и бывает в бане или в примерочных комнатах пошивочных салонов, она была удивительно упруга, как не всякая девица. «Нерастраченный потенциал», как она и говорила. И было уже жаль её. За личную её невостребованность. Ни мусорщиком, ни работягой, ни тем, у кого плохое зрение. Впрочем, ей такие были не нужны. Она вела себя так, будто не было нападения и странного разговора о колдовстве, злых духах и о старике, с которым она прелюбодействовала. Сугубо деловито, здраво она или соглашалась с замечаниями Нэи по поводу наряда, или нет. Как обычно.
В Рудольфа влетела с разбега ещё одна дама. Ею была Эля. За нею выскочил Олег. Вечно неудовлетворенный искатель доступных женщин. Эля смеялась, её смех застрял в куртке Рудольфа. Олег застыл, растерялся. Совсем не было желания им мешать. Он их обогнул и пошёл быстрее. За долгий день, казалось, никто не устал. Лес гудел от голосов и смеха. В зарослях чирикали парочки. Воздух словно был напоён одуряющим испарением загадочного напитка. И Рудольф нажал контакт Нэи на своём браслете.
— Ты устала? — спросил он.
