— Когда всё повторилось, уже было иначе. Я поняла, что люблю его, и хочу того же, что и он.
— Ты счастливая, — сказала Нэя. — Ты отдала себя тому, кого любишь. Как это важно впервые. И не всем это дано. — Она ушла в своё личное измерение, и лицо изменилось, оно осунулось, и глаза стали плачущими, как у мамы, без слёз.
— Ты не любила своего мужа? — догадалась Икринка. Нэя не ответила, даже не услышав её. Но вскоре она вернулась в явь и опять улыбалась.
— Но я не хочу его быстро прощать, — сказала Икринка. — Я уйду. Я ему утром сказала об этом. Он страдал, но мне, понимаешь, это нравилось. Пусть он тоже почувствует всё.
— Ну, в чем он виноват? — засмеялась Нэя, — Ведь Антон такой милый. А девушки так уж устроены. Сначала принимаешь боль, а потом придёт счастье.
— Я не умею так быстро прощать. Я сказала, что мне не нужно его разноцветное богатство. Но он сказал, зайди хотя бы к Нэе. Она будет ждать. Вечером же я отвезу тебя в твою деревню, если ты такая злая и не любишь меня. Но он был так несчастен, когда говорил это.
— Тебе было его жаль?
— Ну да. Потом я прощу. Может быть.
— Как ты похожа на своего отца! — вырвалось у Нэи.
— Ты разве знаешь его?
Нэя ничего не ответила.
— Я не могу быть похожей на него. Я похожа на маму. Так говорят все.
— Не мучай Антона. Прости его. Сегодня же вечером. А я тебе всё объясню. Если честно, я думала, что Антон какой-то другой. Но он совсем мальчик, как был, так им и остался. Ничего не понимает. И как это он жил тут со своей … — но она замолчала. — Ты ведь знаешь, что у него была жена? До тебя?
Икринка кивнула.
— Тёмная история, — продолжила Нэя, — но одна женщина, моя хорошая приятельница из столицы, мне рассказывала. Её- ту, что была женой Антона, — в ранней юности её же собственная мать продала старому влиятельному вдовцу. Он оказался благороден, не только и похотлив, к счастью. Поэтому он и пристроил её в наш городок, в Академию. Она была умная девушка, но понимаешь, по сравнению с тобой всё равно, что придорожная трава рядом с цветком, украшением изысканного цветника за недосягаемой оградой. Подобных ей множество — везде и всюду. Похожих на тебя нет больше нигде. Ах! — произнесла Нэя и откинулась на спинку кресла. Её грудь показалась Икринке слишком выпирающей, не соответствующей чудесной и хрупкой фигуре. Она портила столь возвышенную женщину, уравнивая её с теми простецкими особами, коими была наводнена та самая местность, где и провела всю свою жизнь Икринка. Она уже в отрочестве поняла, насколько сильно эта особенность девушек и женщин привлекает парней и мужчин. И ей самой совсем не хотелось такого вот унизительного интереса к себе лично, поэтому свою грудь, едва та стала припухать, она воспринимала уродством, устранить которое было невозможно. Но хотя бы по возможности не подчёркивать её наличие, как-то маскировать. И какое было облегчение, что грудь не выросла чрезмерной. Как у бедняжки Нэи…
— Если бы я знала это раньше, как много я бы объяснила ему. Я бы рассказала ему всё. Как нужно уметь не обидеть девушку, — Нэя задумчиво изучала Икринку, время от времени отпивая напиток из своей полупрозрачной чашечки. — Но Антон, согласись, это же мечта любой девушки, — и Нэя заулыбалась ей по-родному. Искренне, без затаённых подтекстов. — Если бы мне в моей молодости встретился такой Антон. Но у меня уже не будет такой счастливой юности, как у тебя.
— Что же было у тебя?
Нэя опять ушла в своё печальное измерение.
— У меня был только первый раз, и не было потом продолжения. Прошло столько печальных лет, чтобы всё вернулось, так я подумала вначале. Только ничего не вернулось.
— Почему? Как же твой муж?
— Если бы была жива твоя мама, разве такой бы ты была? У тебя было бы всё. Платья, украшения, воспитание современной девушки. Умение общаться с молодыми людьми.
— Мама не хотела брать меня к себе.
— Пока ты была маленькой. А так, она очень хотела. Но не успела. Она всё подготовила, я знаю, к твоему переезду, так мечтала об этом. Но твой отец? Почему он не забирал тебя так долго? Никогда не баловал? Ничего не дарил? Почему допустил до такой бедности?
— Ему не было и дела до того, как я живу и во что одеваюсь. А дедушка меня баловал. Покупал мне то, что мне нравилось. Мы вовсе не были бедны. Мы жили лучше других.
— Кого это? Жалких провинциальных бедняков, что вокруг? Такое «богатство» было и у меня. Но всё познается в сравнении. Впрочем, счастье не зависит от богатства. Но я так мало видела счастливых бедняков. Вообще не видела, если откровенно. До счастья ли, когда ищешь каждый день свой скудный кусок? Когда не хочется и смотреть на обноски окружающих? И на себя, я думаю, они не склонны любоваться в редкие часы отдыха. Я так боюсь бедности, я готова сносить всё, лишь бы не возвращаться туда…
— Сносить всё? А что тебе так уж и плохо? В этом чудесном месте? Ты как попала сюда?
