— Они мне не слуги. Они мои сотрудницы. Кому не нравится, волен уйти. Но ни одна не ушла. Не знаю, строгая ли я, но я умею спросить за то, что поручаю. Я и сама работаю, а не бездельничаю. Ей повезло, — Нэя, кивнула на девушку в цветнике. — Нет, что она творит! — воскликнула она, — кто же так собирает гусениц? Их надо в банку с едкой жидкостью бросать, а она просто стряхивает их на землю со стеблей. А потом? Они опять будут жрать мои чудесные бутоны! — Нэя выбежала прочь, вернее, выпорхнула, настолько легки были её движения, бесшумны ножки в узорчатых туфельках с цветочками.
Икринка буквально влюбилась в невероятную женщину, не похожую ни на кого. Если после мамы, то Нэя была вторая, на кого хотелось смотреть и радоваться без устали. Икринка осталась одна. Какое-то время она наблюдала, как Нэя строго отчитывает девушку, а та что-то объясняла, показывая свои ладони. Она была выше Нэи и, возможно, стройнее, но казалась огородным пугалом в сравнении с феей цветов. Даже гневное выражение лица не портило очаровательную хозяйку «Мечты». Икринка, разглядывая затейливый воздушный наряд Нэи и чудесную шляпку с ягодками на кружевных её полях, злорадствовала над тою, кого отчитывали. Это была та самая девушка, что невежливо смеялась над Икринкой, едва Антон оставил её тут одну.
— Она ленивая? — спросила Икринка у Нэи, когда та вернулась. — А разрядилась-то в вызолоченный поясок для работы на клумбах! Наверное, она больше думает о гулянках с парнями, чем о работе. Ты её выгонишь за непослушание?
— Нет. Она боится гусениц. Вот и всё. Я дала её особые перчатки.
— Выгони её! Она злая.
— Разве ты её знаешь? Когда и чем она тебя обидела?
— Тем. Она смеялась надо мною, что я, деревенщина, посмела сюда прийти.
— Может быть, тебе только так показалось? От собственной застенчивости? Так бывает, когда чувствуешь себя неуверенно в незнакомом месте. Она очень милая девушка. Нисколько не злая. Я забочусь обо всех своих служащих. Мы тут живём в моей «Мечте» как одна большая семья. Не без ссор, конечно, но весело, дружно. В свободное время, а его у моих девушек больше, чем у меня самой, они ухаживают за цветниками, следят за чистотой. Если ты думаешь, что я заставляю их работать на себя против их желания, то нет. Тут у каждого свои обязанности, свой сектор ответственности. Меня любят, так хотелось бы думать, и я всем отвечаю тем же. А так, где бы она и была, это ещё и вопрос. В душной жуткой фабрике, или в какой-нибудь обители греха, если бы не захотела терять свою красоту в бедности, но и там утратила бы всё. Знала бы ты, сколько я сама натерпелась, когда жила в столице одна. А когда-то я так любила её — столицу свою Паралею. Когда жила там вместе с моими родными, когда я дружила с твоей мамой… — и у Нэи, так показалось Икринке, заблестели глаза от затаённых слез.
— Расскажи мне всё. Не бойся. — Голос Нэи был проникновенным, добрым, и Икринка понимала, что её доброта не фальшива, не маска. Тепло, исходящее от неё, было подлинным, как и духи мамы. Всё это обволакивало, почти усыпляло.
— Эта его любовь… — сказала вдруг Икринка, и у неё задрожали губы, — я даже и не знаю, что теперь мне делать?
Нэя смотрела удивлённо, но постепенно начала понимать.
— Что? Всё произошло сразу же, в первый же день? Вчера?
— Да.
— Как? Ты даже не привыкла к нему? Как же он мог?
— Сказал, что ждать уже нельзя. Почему? Жизнь короткая. Он же столько этого ждал. К тому же он сказал, что я ничего не понимаю, думая, что жизнь бесконечна. И он так думал раньше. А оказывается, наша жизнь может внезапно закончиться. И теперь он это знает. Что жить надо только сейчас и ничего не откладывать на потом. А то этого «потом» может и не наступить никогда. Некоторые не понимают этого до того момента, пока к ним не подкрадется внезапная смерть, а он это испытал, потому что умирал дважды и живёт после смерти. Как это и понять?
В красивой и душистой комнате, под воздействием ласки со стороны столь необычной женщины, Икринка вдруг заплакала. Это могло быть и от слишком резкой смены её жизни, перемены привычного замкнутого мирка провинции с бедным людом, скудной одеждой, на мир, который потряс её своей яркостью, ухоженностью и непредставимым раньше уровнем быта.
— Ты всё мне расскажешь? — в глазах Нэи играло любопытство и неподдельный интерес, но смешанный с искренним участием. — Что случилось с тобой?
