Карвер как был в грязных сапогах тут же ринулся в комнату и пришёл в ужас от увиденного.
Велари лежала на окровавленных простынях и смотрела в потолок. В руках она держала младенца. Он не шевелился и не издавал ни звука.
– Что случилось? – спросил Карвер, подойдя к жене. Она продолжала молчать, как будто ничего не слышала. Тогда он взял на руки неподвижное тело ребёнка. Тело новорождённой девочки. Она была мертва.
– О Боги! – воскликнул Карвер, разрыдавшись. Он прижимал девочку к себе, целовал её, пытался согреть, а она так и лежала в его руках, холодная и спокойная, уснув навсегда.
Мечты о крупной ферме рухнули в одночасье, покинув их дом вместе со счастьем.
Первое время Велари ни с кем не разговаривала. Она не проронила ни слезинки после родов. Всё время ходила отрешённая. Мало ела, мало спала. Даже к кроватке Эйдена боялась подойти.
Карверу пришлось несладко. Он не мог уже с прежним усердием заниматься хозяйством, беспокоясь о здоровье сына и жены. Ему приходилось следить за Велари днями и ночами, чтобы она не натворила глупостей. Он пытался вернуть её в прежнее состояние, убедить, что на этом их жизнь не закончилась, что они должны смириться со случившимся. И у него получилось.
Когда у них снова стало всё налаживаться, Карвер уговорил Велари попробовать завести ещё одного ребёнка. В этот раз он не оставлял жену надолго одну, а та прикладывала все усилия, чтобы обезопасить плод от любых угроз.
Велари хорошо питалась, пила много воды, часто гуляла на свежем воздухе. Карвер не позволял жене поднимать тяжести, следил, чтобы Велари не совершала резких движений и разворотов. Она его во всём слушалась.
Наконец настало время родов. Велари сильно боялась, что что-то пойдёт не так. Волновался и Карвер. Казалось бы, ничто не предвещало беды, но она всё равно пришла – ребёнок родился мёртвым.
Карвер держал девочку в руках и не решался сказать жене о том, что она не дышит. Велари просила дать ей подержать ребёнка, потом стала переживать, что её дочь не плачет, и, поняв, в чём дело, сама начала истошно орать и заливаться слезами.
Девочку похоронили рядом с её сестрой на поросшем ромашками холме за домом.
Теперь Карвер с женой поменялись местами. Она легко перенесла утрату и одаривала мужа всей заботой, которую могла ему дать, помогала в хозяйстве, всячески его подбадривала. Он же ушёл в себя.
Карвер не имел ни братьев, ни сестёр, да и родители его рано умерли, поэтому ему хотелось обзавестись семьёй, которой он сам никогда не имел. Чтобы дети росли во взаимной поддержке друг друга и чтобы не остались одни, если вдруг их с Велари не станет.
Известию о четвёртой беременности жены Карвер не обрадовался. Ему не хотелось опять испытывать те чувства, когда он держал в руках своих мёртвых детей, копал им могилки и предавал их земле.
Его настроение передавалось и Велари, но она продолжала верить и ежедневно молилась Вите о милости. Случившийся выкидыш пошатнул её веру и чуть навсегда не отдалил от мужа. Она понимала, что больше не в состоянии дать ему ту семью, которую он хочет, и боялась, что Карвер бросит её с сыном, уйдя к другой женщине.
Однажды, когда муж уехал в столицу торговать на рынке, Велари собрала вещи и чуть было не сбежала вместе с маленьким Эйденом. Да только Карвер вернулся раньше запланированного и успел остановить жену. Он дал ей понять, что никакие мечты о более сладкой жизни никогда не станут выше его любви к ней. Всё, что ему так необходимо для счастья, жизнь ему уже подарила – любимую жену и сына, а о большем он и не смеет просить.
Заводить детей они в дальнейшем не пытались, сосредоточив внимание на подрастающем Эйдене. Так как это был их единственный ребёнок, они старались оберегать его от любых угроз. Одного никуда не отпускали, к коровам подходить запрещали, пользоваться инструментами не давали, сами его купали, кормили и одевали.
Велари и Карвер давали сыну так много любви, что тот вскоре перестал её ценить, думая, что иначе и быть не может. Если ему что-то не нравилось, родители без промедления это исправляли, удовлетворяя все его капризы. И чем он становился старше, тем было хуже. В конце концов, что посеяли, то и взросло.
Сейчас же Эйден проклинал сегодняшний день и все последующие, потому что перемен в ближайшем будущем ожидать ему не приходилось.
Юноша выкапывал третью грядку подряд, периодически разрубая свёклу пополам. Почувствовав боль в ладонях, он, к своему ужасу, осознал, что натёр несколько мозолей, и с досадой отшвырнул от себя лопату.
– Солнышко, ты здесь? – послышался голос Велари.
Она всегда называла сына так за цвет его волос, которыми никак не могла налюбоваться.
– Ну что тебе опять надо? – ответил Эйден.
– Пойдём домой, я приготовила покушать. Хватит работать, иди отдохни.
Эйден, не раздумывая, поплёлся в хижину, закинув по пути лопату куда подальше. Не став разуваться, он зашёл внутрь и сел за стол.
Увидев следы разлетевшейся по полу грязи, Велари лишь слегка вздохнула.
– Ты не забыл помыть руки? – напомнила она сыну.
