Я с удивлением посмотрела на протянутую ладонь, затем на улыбающегося мужчину и выдохнула с облегчением. Распрямила плечи и деловито сунула ему в руки обратно стаканчик. Затем достала медную монету и пожила ее на открытую мужскую ладонь. Проследила, как монетка исчезает в кармане лорда Ронана, и с легким сердцем забрала свое мороженое, уже чувствуя себя хозяйкой положения. Ормондт хмыкнул, едва заметно покачал головой и потянул меня к скамейке, стоящей в тени. В тени, да за собственные деньги мороженое елось с большим аппетитом.
- А если я сам захочу тебя чем-нибудь побаловать? - спросил лорд Ронан. - Ты не будешь возражать?
- Чем, например? - я настороженно посмотрела на него.
- Ну-у, например, тем же мороженым или конфетами? - он с интересом посмотрел на меня.
- Не стоит, - сухо ответила я и вернулась к СВОЕМУ мороженому.
- Совсем-совсем не стоит? - лорд изумленно взметнул бровь.
- Совсем-совсем, - кивнула я.
- А если мне от этого будет приятно? - продолжил скользкую тему Ормондт.
Но тут я увидела Бриннэйна, шедшего к нам с сумкой через плечо, и с облегчением перевела тему.
- А вот и лорд Алаис, - я указала на него маленькой ложечкой.
- Как всегда вовремя, - ворчливо и едва слышно произнес лорд Ронан и встретил приятеля хмурым взглядом.
Бриннэйн подошел к нам, посмотрел на меня, затем на мрачноватого приятеля и возмущенно воскликнул:
- Ну, что я опять натворил?! Говори уже, воинственный мой. Хотя подожди, дай, хоть глаза виноватые сделаю.
И сделал. Более наглого и хитрого взгляда я не видела. Не выдержав, я хохотнула. Лорд Ронан наградил меня суровым взглядом, Бриннэйн озадаченным.
- Не вышло? - спросил он. - Никак не научусь делать виноватый вид, наверное, потому, что я безгрешен.
- Совести у тебя нет просто, - ответил лорд Ронан и перешел к делу. - Достал?
- А как же, - самодовольно усмехнулся Алаис. - Вот! - и он открыл сумку, демонстрируя свою находку. - Рассматривать будем за городом, чаша, похоже, на хранителя отреагировала. Всю дорогу слабенько отсвечивала, а сейчас магический фон растет. Не будем привлекать внимания. Одна реликвия фонит, вторая. - Он оглянулся. - И давайте уже выбираться отсюда.
Мы с Ормондтом ничего против не имели. Семейство Аерн сделала нам прощальный подарок, и за площадью нас ждали лошади, оставленные возле трактира. На трактир Бриннэйн посмотрел долгим тоскливым взглядом, вздохнул и махнул рукой.
- Вперед, детки.
Уже выехав за ворота, я все-таки решилась задать вопрос, который мучил меня с того момента, как утром я увидела черноволосого мага.
- Лорд Бриннэйн, - он повернулся ко мне. - Откуда у вас на скуле синяк и почему вы его не уберете?
- Кроха, это медаль за плохое чувство юмора, - расплылся он в улыбке. - И вообще, этот синяк придает моему лицу некую таинственность, не находишь? Как дама ты непременно должна это оценить.
Я нахмурилась, пытаясь понять, о чем он говорит. Затем перевела взгляд на лорда Ронана, хранившего гордое молчание и безучастный вид и возмущенно воскликнула:
- Лорд Ронан, это же ваш учитель! Как вы могли?
- Как-то смог, - равнодушно пожал плечами лорд.
- Он и больше мог, но я решил оставить только этот синяк, она мне идет, - подмигнул Алаис. - И не ругай его, кроха. Кое в чем, этот агрессивный самец был прав. А теперь закончим разговаривать о моем синяке и займемся чашей.
- Брин, - холодно произнес лорд Ронан. - Осторожней с эпитетами и еще, я бы попросил обращаться к моей ученице без фамильярностей.
- Да-да-да, дружище, я знаю, что пользоваться служебным положением ты умеешь, но мой ответ - нет. Это не фамильярность, это сто четыре года разницы в возрасте. - Ответил Бриннэйн непривычно сухо.
Я перевела взгляд с одного на другого и воскликнула:
- Благородные лорды, у нас есть дела поважней. Возьмите себя в руки и давайте уже посмотрим чашу! Лично меня она интересует больше, чем прозвища, которые вы мне даете. Кстати, "маленькая" и "кроха" не так уж сильно различны по значению. - И весомо потребовала. - Чашу!
Чтобы мое требование выглядело еще более доходчиво, я еще и руку протянула. Бриннэйн оценивающе осмотрел мою длань, вздохнул и вручил мне "Чашу Света". Дальнейшее повергло меня в изумление. Впрочем, не только меня. Едва я взяла чашу в руки, как хрусталь отозвался тихим мелодичным звоном, и "паутина" отозвалась на него легким жжением. Я ахнула и достала ее. По нитям "паутины" бежали мелкие искры, и чем ближе я подносила ее к чаше, тем ярче они становились, жемчужины все более наливались светом, пробивающимся изнутри, и я соединила обе реликвии. Точней, я просто поднесла их друг к другу, и "паутина" потянулась к хрустальной поверхности, на глазах растягиваясь и оплетая чашу. И как только соединение закончилось, "паутина" полыхнула, и заряд Света ушел в чашу, на мгновение, засветив ее, как настоящий фонарь. Только свет был настолько ярок, что его не затмил даже солнечный день. Затем все погасло, и я воззрилась на хрустальную чашу в оплетке серебряных нитей, украшенных жемчугом.
