Даша проводила гостя, и занялась домашними делами, но из головы не выходила одна мысль о том, что и ей, Даше, нужно обязательно попробовать волшебный диванчик. Может он даст какие-нибудь знания, или даст наводку, где их найти. И к обеду она не выдержала и все-таки улеглась на чудотворное место. Диван был жестким и неудобным, в летнике очень жарко, в соседнем дворе возились и переговаривались куры, где-то в конце деревни замычала корова, мешали мухи, отвлекали какие-то мелочи, и кроме раздражения Даше никакого откровения не приходило. Она покрутилась несколько минут и тяжело вздохнув, встала.
– Нет, это точно не моё, – подумала девушка, – как тут вообще можно расслабиться, куры… собачки…Романтик, блин. Делать мне нечего, как на пыльном диване валяться. Пойду-ка я лучше бабушкину мечту претворять в жизнь.
Даша переоделась в заляпанную краской одежду, намешала голубой краски и пошла красить забор. Девушка работала настолько увлеченно, что не заметила, как к ней подошла Таня. Та взяла вторую кисточку и пропустив пять досок, начала мазюкать по забору. Тане было скучно работать в тишине, и она затянула:
– Сдавайся! В твоей войне ничья, и я прошу – возвращайся. Сдавайся! В моей пустыне ты мираж, но не исчезай.
Пела она ужасно, в детстве ей, скорее всего на ухо наступил не один медведь, а целое семейство, да и голос тоже очень сильно подвел, писклявый и скрипучий одновременно, он мог поднять мёртвого с могилы. Дашу от такого шедеврального исполнения перекосило, у неё, к сожалению, был идеальный слух, поэтому она часто страдала от исполнения песен окружающими, но вежливо молчала, ведь не всем дано быть музыкантами, а петь любят все. В этот раз вежливо промолчать не получалось, девушка разошлась не на шутку и у Даши от такого воя начала болеть голова.
– Танюх, ты чего? – спросила Даша подругу.
– Ничего, крашу, – ответила Таня.
– Ты не красишь, а размазываешь краску по забору, уж если решила помогать, то делай это нормально. А чего поешь?
– Что услышала последнее по телику, то и пою.
– Я бы тоже хотела услышать то, что услышала ты, а не то, что исполняешь, из-за твоего воя не понять что за песня.
– Что, так всё плохо? – расстроилась Таня.
– Если честно, то очень.
– Извини, – вздохнула подруга, – я просто думала, что ты задумалась, и не будешь обращать на меня внимание.
– М-да… Боюсь, что это невозможно. Тань, скажу честно, если ты захочешь кого-нибудь вывести из себя, спой ему. Неважно что, хотя бы колыбельную. Думаю, истерика будет тебе обеспечена.
Таня тяжело вздохнула:
– Я так мечтала петь своим детям колыбельные песни, но, блин, слуха нет, от слова совсем. Меня даже с уроков музыки выгоняли, как только я открывала рот.
– А что, обязательно петь, что ли? Можно и сказки рассказывать, стихи читать, я вот, с самого малолетства всего Чуковского знаю, потому что мама мне книжки на ночь читала. Кстати, а ну вали отсюда, – Даша, наконец, сообразила, что Таня тоже красит забор, – ещё не хватало, ребёнка отравишь всякими тут испарениями.
– Даш, ну можно я с тобой? – захныкала Таня, – тут не воняет… Не хочу дома сидеть одна, мне страшно там одной.
– Чего? – удивилась Даша, – страшно? Это что-то новенькое. У нас что, так токсикоз выражается?
Таня отрицательно покачала головой.
– И давно у тебя это началось? А точно в доме, или везде страшно?
– Началось сегодня утром. И страшно везде. И даже не страшно, а тревожно как-то, всё из рук валится. Хожу как неприкаянная, пятый угол ищу. Как будто что-то плохое случится.
– Так, и что бы это значило? – задала вопрос девушка то ли себе, то ли подруге.
– Не знаю, – уныло ответила Таня, – в детдоме психолог говорила, что это нормально для таких как я, что это чувство тревожности. Но сейчас у меня полное ощущение того, что что-то случится и мне обязательно нужно быть возле тебя.
– Ну, раз так кажется, значит, будь. Пойди вон, возле калитки ведро возьми, садись на него подальше от забора и будь. И… пожалуйста, не пой больше, ладно?
– Да как скажешь, – ответила весело Таня и кинулась за ведром с кистью в руках.
– Куда, кисточка… – крикнула вслед девушке Даша, но потом махнула рукой, всё равно она была взята на запас.
Таня вышла со двора, торжественно поставила ведро поодаль от подруги, и уселась на него, держа кисточку в руках. Даша покосилась на неё и сказала:
– Тань, ты сегодня какая-то странная, чего ты в неё вцепилась?
– Не знаю, но знаю, что она мне нужна.
– Так знаешь или не знаешь? – усмехнулась Даша.
– Чего ты цепляешься к словам, – парировала Таня, – мне просто с ней уютней… Даша, – в голосе Тани вдруг что-то резко изменилось, если раньше она дурачилась и пыталась быть весёлой, то в последнем слове Даша услышала, и страх и растерянность. Девушка резко обернулась. Из леса выезжала уже знакомая красная машина.
– Быстро ко мне в летник, – рявкнула Даша.
Таня подскочила и понеслась мимо подруги во двор. Машина, не останавливаясь, проехала мимо девушки и поехала к дому Тани.
