– А вот это с радостью, – согласился парень. – А что, вот уйду из полиции и буду работать кузнецом. Дело-то хорошее, прибыльное.
– Эх, дожить бы мне до тех времён, – тихонько произнёс дед Матвей.
– Куда ты собрался, – возмутилась Даша, – сиди уже, где взяли, а то вообще без пенсии останешься.
– А чего, я дослужу до минималки и уйду…
Ребята за едой начали обсуждать, стоит ли Пашке уходить из полиции или нет, а старик под этот гомон голосов поел и задремал, устроившись на стуле поудобнее.
– Эээ, дед, да ты умаялся, – заметил парень, – давай-ка я тебя домой отвезу.
Пашка помог деду встать и повёл его к машине. Дойдя до калитки, он обернулся и строго сказал:
– Девчонки, вы не убирайте пока, я ещё не доел.
Даша с Таней посмотрели друг на друга и звонко расхохотались.
Пашка вернулся очень быстро и, потирая руки, снова плюхнулся за стол.
– Девчонки, а чего у вас стол такой скудный, все время трава, да трава. вы чего, мяса не едите?
– Паш, ты не слишком обнаглел? – Даша с большим трудом подобрала слова, чтоб не матюгнуться.
– А чего? – обижено спросил он, – я ж о вас забочусь, вон, девушке мясо нужно, витамины там всякие, огурчики, помидорчики соленые.
– Эту девушку зовут Татьяна, если ты с первого раза не запомнил, и едим мы то, что у нас есть. Огурчики, помидорчики у нас есть, только она не хочет, а мяса у нас нет. Как видишь свиньи, и коровы у нас, как на «Ферме» по двору не бегают и окорока, по ходу жизни, не отбрасывают.
– Какие окорока? – Пашка так удивился, что даже перестал жевать.
– Такие, как в компьютерной игрушке. Идёт такая свинья, топ-топ, а потом раз, и из задницы окорок вылетает.
– Что за игра? – заинтересованно спросил Пашка.
– Ты чего, никогда в «Ферму» не играл? – удивленно спросила Даша.
– Не-а, – у меня компа в детстве не было.
– Я тоже не играла, – тихо вставила Таня.
– Блин, с кем я связалась, да вы вообще темные люди. Я даже и не знаю, о чём мне теперь с вами разговаривать, – засмеялась Даша.
– О мясе, – напомнил парень, – мы говорили о мясе.
– Мы говорили не о мясе, а о том, что нам его взять негде.
– Ну так курицу забейте, – спокойно ответил Пашка.
– Ты чего, совсем что ли? Как это забейте, я с ними дружу.
– Даш, с ними бесполезно дружить, их все равно осенью баба Дарья забьет.
– Не забьет, она не приедет осенью, и кур я не дам обижать, пусть живут. Они яйца нам дают.
– Да я-то не против, ради бога, пусть живут, – сдался парень, – только куда тебе их зимой девать, в доме, вместе с тобой жить будут?
– Ну и будут, а убивать их не дам, – разгорячилась Даша, я им домик утеплю и печку поставлю.
– Ну, я вижу сегодня конструктивного диалога у нас не получается, пойду-ка я домой. А то там ещё убраться нужно, пылищи там жуть как много. Обещанного же три года ждут, – съязвил Пашка.
– Какой пылищи? – не поняла Даша, – Тань, какой пылищи, мы же…
Договорить дальше Даше не дала Таня, слегка пнув её по ноге.
– Чего ты пинаешься? – возмутилась Даша, – и вообще, чего это ты весь вечер такая загадочная сидишь и… и… и… лыбишься…
Пашка, глядя на разбушевавшуюся Дашу, потихоньку ретировался, а Таня осталась объяснять.
– Чего ты лыбишься, я тебя спрашиваю? – уже с напором спросила Даша, – я же вижу, что что-то не так.
Таня не выдержала и расхохоталась. Даша уже стояла красная от злости, когда её подруга подхватила несколько тарелок и поманила её в дом:
– Пошли, чего тебе скажу.
Как только они зашли за порог, Таня тихонько прикрыла дверь и сказала:
– Даш, а дом у Пашки не зелёный, а темно-голубой. У него из зеленого только крыльцо и наличники.
– Как это? – опешила Даша.
– Да вот так! И дом стоит не перед домом бабы Маши, а за ним.
– Ну, да… За домом бабы Маши стоит голубой дом… – и тут до Даши начало доходить, – твою мать… Это что получается, что мы не тот дом помыли?
– Ага, – Таня опять улыбнулась.
– Ох, ё, вот это ведьмы опростоволосились. – Даша схватилась за голову, – это же мы чужой дом взломали.
Таня захихикала.
– Слушай, а чего же тогда домовой плакал?
– Ну, не знаю, может, у него хозяйка умерла, – предположила гостья.
– Таня, нужно что-то срочно делать, – немного успокоившись, заявила Даша, – нам нужно срочно всё вернуть назад.
– Прям сейчас? – удивилась Таня, – а как же тишина, покой, отдых?
– Ничего не знаю, нужно сегодня же всё вернуть. Сейчас хоть никто не увидит нашего позора. Нужно срочно доски приладить на место.
– Думаешь, ещё никто не заметил?
– Будем на это надеяться. Сейчас стемнеет совсем, все улягутся и пойдём.
Девушки убрали посуду со стола, занесли стол, поставили его на место и молча сели на лавочку под окнами дома. Каждая думала о чём-то своём, и после долгой паузы Даша вдруг спросила Таню:
– Ты тяпку куда девала?
– Не помню, кажется, там же бросила.
– А нафига ты её там же бросила, надо было хоть к крыльцу прислонить. Где она раньше стояла, помнишь?
– Кажется да.
– Кажется да, – передразнила её Даша, – ладно, поставишь примерно туда же и всё. Кто там будет до миллиметра вспоминать, где она стояла раньше. По крайней мере, понятно, откуда она там взялась.
– А откуда она взялась?
