В фильме, который про меня когда-нибудь снимут, в этот момент будет играть органная музыка Баха. Это будет величественно и уместно. Несмотря на то, что это будет отступлением от исторической правды — на встроенном в скафандр аудиоплеере я нашла подборку песенок из советских мультфильмов. Которую и запустила, от безысходности. И которая, вот нежданчик, очень мне помогла. От безысходности же. Я даже начала вполголоса подпевать: «Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной, идем дорогой трудной, дорогой непрямой…» Настроение у меня заметно улучшилось.
До бреши, по которой мы планировали подняться на стену, мы должны были добраться за 45 минут. Еще четверть часа было отведено на подъем, после чего мы должны были час ехать до Замка. Подобный график с учетом возвращения и получасового резерва отставлял на исследование объекта всего 30 минут, поскольку запасов воздуха в китайских скафандрах хватало лишь на пять часов.
Конечно, у нас была возможность перезаправить скафандры, но китайская система перезаправки была сыроватой и требовала, чтобы космонавт в это время находился в шлюзе. Сменить баллоны в вакууме не представлялось возможным.
Во время совещания поднимался вопрос о возможности подключения скафандров шлангами к снятому с ZERO аварийному модулю системы жизнеобеспечения, но его требовалось снабдить аккумуляторами и перепрограммировать для автономной работы, да и весил он центнер с гаком. Так что этот вариант был оставлен на случай, если мы не сумеем добраться до Замка с имеющимися запасами.
Сейчас мы ехали на рекогносцировку. Так военные называют разведку боем. В смысле, мальчиком, который прошвырнется туда-сюда, по-быстренькому посмотрев, что и как.
Мой скафандр был рассчитан на 12 часов работы, после чего требовалось сменить картридж системы жизнеобеспечения, но караван судов идет со скоростью самого медленного из них.
Я посмотрела на таймер. С момента нашего выхода прошло уже 50 минут. Мы отставали от графика. Сначала мы задержались у требующего ручной перезагрузки маяка, потом затормозили у пролома — пробивший стену кратера метеорит разбросал по равнине огромные каменные глыбы, которые нам пришлось объезжать.
Хорошо, что этот удар состоялся в незапамятные времена и каменное ложе бреши успели засыпать микрометеориты, образовав обычный слой реголита. Со стороны казалось, что с вершины стены в трещину стекает водопад из лунной пыли. Только казалось, естественно, — лунный грунт был совершенно нетекучим.
Подъем оказался непростым. Склон, по которому мы должны были въехать на стену, был крутым, и я, несмотря на вакуум, слышала рычание захлебывающего от нагрузки двигателя ровера.
— Остановите ровер, я сойду, — сказала я в общем канале.
— Что случилась, Дарья? — сразу вмешалась Сучка.
— Я быстрей поднимусь пешком, — пояснила я, — мне воздух беречь не надо. Не будем зря аккумуляторы…
— Принято, — перебила меня капитан.
Я даже малость опешила. Я рассчитывала на долгий торг и заготовила целую кучу доводов. И сейчас гадала — то ли Сучка настолько быстро соображает, что обдумала проблему и приняла решение за те секунды, что я говорила, или она просто отмахнулась от меня — Дарьей больше, Дарьей меньше, ей-то какая разница?
Задумавшись об этом, я зацепилась ногой за бортик и вывалилась с ровера лицом вперед. Впрочем, в этот раз я успела сгруппироваться и приземлилась на колени, не замарав перчаток. Оттолкнувшись от реголита, я подпрыгнула и оказалась на ногах, после чего подняла руку вверх и повернулась к роверу.
Сидящий на пассажирском сидении Балбес снимал меня для истории на видеокамеру. Я махнула рукой в сторону подъема и побежала вверх, отталкиваясь ногами. Центр жизнеобеспечения тут же возмущенно запищал, сигнализируя о перерасходе воздуха.
Бежать, а точнее прыгать, вверх оказалось неожиданно трудно. Мерзкий лунный грунт проваливался под ногами, держать равновесие в скафандре было чудовищно неудобно, моментально выступивший на лице пот заливал глаза, но в общем ничего такого, чего я не переживала десятки раз на тренировках.
Я оглянулась на середине пути — карабкающийся за мной по склону ровер с двумя тайконавтами, один из которых снимает меня на видеокамеру, смотрелся до того комично, что я больше не оборачивалась.
Доскакав до верха, я пару секунд стояла, уперев руки в колени и дыша как загнанная лошадь. Потом подняла голову. Прямо передо мной, в конце пропаханной в реголите борозды лежал разбитый в хлам американский лунный модуль.
Я нисколечко не удивилась. Примерно этого я и ожидала. О том, что один из американских лунных модулей разбился при посадке, ОО рассказал мне еще на «Ынхе». То, что я, с моим-то везением, обязательно на него наткнусь, тоже было предсказуемо.
А вот то, что передо мной, плоской, выгоревшей от безжалостного солнца кляксой будет лежать труп астронавта, было для меня неожиданно. Жизнь меня к этому не готовила.
