Поставив в скафандр один из двух оставшихся картриджей, я выпустила из палатки воздух и поспешила к своей зарядной станции. Аккумулятор «Маруси» был заряжен на 89 процентов, и я потратила несколько минут, вставляя его в подготовленное гнездо в своём луноцикле. Скатала и приторочила полотнища солнечных батарей. Собрала и упаковала инструменты. Свернула палатку.
«Маруся» и раньше, скажем так, не была образцом стиля. А уж навьюченная всем моим скарбом и вовсе стала напоминать верблюда. Особенно, когда сверху взгромоздилась еще и я, развалившись на всей этой груде добра.
С некоторым стыдом я оглядела оставляемый лагерь. Всюду на реголите были видны следы моей вчерашней активности: провода, отдельные части разобранного китайского ровера, выброшенные мной за ненадобностью кейсы и тому подобный мусор. Искалеченный луноход обиженно взирал на учиненный мной погром своими глазами-камерами.
Затаив дыхание, я перевела рычаг переключателя в положение один, задействовав первую схему соединения аккумуляторов. Из передачи «Дискавери» я помнила, что максимальная скорость лунохода составляла 2 км, но надеялась, что это ограничение было связанно с трудностью удаленного управления машиной через плохонькую камеру и что я смогу увеличить скорость «Маруси», просто подав чуть больше напряжения на движки и уменьшив вдвое вес.
То, что двигатель при этом сгорит, я почти не опасалась. Всё что делалось в СССР, делалось с настолько большим запасом прочности, что существует уже больше 30 лет после его кончины, продолжая обеспечивать жизнь в России.
Но и рисковать я не собиралась, поэтому собиралась подавать увеличенное напряжение на свои мотор-колеса постепенно. И, переведя рычаг на первую передачу, я рассчитывала, что Маруся будет двигаться со скоростью пешехода. Тогда как она рванула как ужаленная, подпрыгнув на несколько метров. Я чудом не свалилась, вцепившись, в кучу своего барахла из всех сил. Бешеное жужжание моторов передавалось мне через раму, заставляя вспомнить о зубном кабинете. В голове испуганными птицами бились мысли: «Кажется, я немного переборщила», «Выдержит ли Маруся прилунение», «Интересно, а что будет, если я включу третью скорость?» и «Даже не думай, Даша!»
Прилунение я пережила. И первое, и второе, и третье. Я неслась над равниной, словно порезавшая лапу кошка из детского стишка. Из той его части, в которой несчастной кошке купили шарики, и она шла по дороге только отчасти, а отчасти плавно летела над ней.
Я не кошка, да и летела я не сказать чтобы уж сильно плавно — но, глядя, как уверенно «Маруся» наматывает на свои рубчатые колеса километр за километром, я приходила во всё лучшее расположение духа. Я даже принялась напевать себе под нос песенку, давшую «Марусе» имя: «В тропическом лесу купил я дачу, Она была без окон, без дверей. И дали мне еще жену в придачу, красавицу Марусю без ушей…» Пропела от первого, до последнего куплета: «Одна нога у ней была короче, другая деревянная была. Я часто просыпался среди ночи: “Зачем ты меня, мама, родила?”»
Не слышали эту песню? Да, наверное, сейчас её не так часто поют. А зря. Замечательный пример артхауса. Это знать надо! Это классика!
В остальном же это было скучнейшее и унылейшее путешествие. А каким еще может быть путешествие по дну Моря Дождей? Этот день запомнился мне как самый незапомнившийся день из всего моего лунного путешествия. В том числе и потому, что я, экономя ресурс картриджа, старалась поменьше думать, вогнав себя в какое-то подобие транса.
«Маруся» постепенно снижала скорость, но я, памятуя о том, что лучшее — враг хорошего, не стала переключать на вторую скорость. Вдруг там сгорит чего? Фиг его знает, что я там накрутила.
Поэтому я просто ехала, преодолев за день без малого 320 километров. И конечно, могла сменить картридж и ехать дальше, но, подумав, решила остановиться для подзарядки. Этому меня научила теория игр, которой меня так настойчиво пичкали во время обучения. Что будет, если я поеду дальше? Мне оставалось еще порядка двух сотен километров, и теоретически шанс доехать был. Но если я не доеду, то сумею ли я зарядить батарею в наступающих сумерках? Не лучше ли не рисковать и не зарядить ли батареи, пока еще есть возможность? По-моему, с учетом того, что я в сумерках ехать я могу, а заряжать аккумуляторы нет, это лучшее решение.
Для стоянки я выбрала крутую насыпь у подножия очередного безымянного кратера. Зачем? Для зарядки батарей мне нужен был как можно более крутой склон, направленный в сторону солнца, на котором я расстелила оба полотнища солнечных батарей, подключила их к «Марусе» и поспешила вниз, к сгруженным у подножья насыпи вещам.
Ночевать на склоне я не собиралась — не дятловка, чай. Еще съеду по склону вниз от неудачного движения. Я лучше как-нибудь по старинке, у подножия. Вернувшись, я стала раскладывать палатку, когда почувствовала чьё-то лёгкое касание к своей ноге.
