По коже рассыпались осколки битого стекла. Лонго же не слышал того, что сейчас говорил Гуидо?
Сам Гуидо, судя по всему, только сейчас заметил Матео и, поняв, что он его завет, напрягся. В глазах даже появился страх. У нас в университете о Лонго ходили те слухи, от которых становилось действительно жутко. Тем более, все знали из какой семьи Матео.
Но Гуидо все же поднялся и пошел к нему. Даже старался выглядеть спокойно. Лишь зажатость выказывала напряжение.
— И чего ты к ней лезешь? — спросил Лонго, безразлично кивая в мою сторону.
— Та это ущербная из моей группы. К ней у нас все так относятся. Она этого заслуживает.
— И чем же? — подул сильный ветер растрепывая белоснежные волосы Матео. На меня он больше не смотрел. Не отрывая взгляда пустых глаз от Гуидо, крутил пальцами зажигалку.
А меня еще сильнее пробирало и даже дыхание было рваным. Я же надеялась, что того расстояния, которое было между нами, достаточно для того, чтобы Матео ничего не услышал, но сейчас я прекрасно улавливала их слова.
— Да она странная, — Гуидо пожал плечами. — Надоедает всем. Творит непонятно что.
— Правда? Сейчас мне показалось, что это ты надоедаешь ей, — Лонго еле заметно наклонил голову набок. — Может, и мне что-нибудь бросить тебе в голову? Только бумага это скучно. Что, насчет камня?
Находясь на самом краю тротуара, я, замирая на бордюре, посмотрела на Лонго. Лишь услышав, как посигналила мимо проезжающая машина, чуть не задевшая меня зеркалом, я тут же отшатнулась назад, зачем-то руками сжимая рюкзак до такой степени, что ладони заныли.
— Ты все не так понял, — Гуидо нервно зарылся ладонью в волосы на затылке. Насколько же он не был похож на себя обычного. Дерзкого и нахального. Перед Матео он сильно сжался. Даже взгляд отвел, в котором сейчас виднелся не просто испуг. Скорее, паника. — Я же не какой-то там ублюдок, который над девчонками издевается. Просто эта… — он кивнул в мою сторону. — Она реально ненормальная. У нас в группе ее все терпеть не могут и понятное дело, что не просто так.
Лонго опять покрутил зажигалку в ладони. Еле заметно наклонил голову набок. Из-за сильного ветра жесткие белоснежные волосы казались особенно растрепанными. Предавали его виду, что-то необузданное. Животное.
— Как интересно, — Матео лениво отправил зажигалку в карман пальто. — Прямо настолько сильно терпеть не могут? И что ты там говорил про школу?
— А… Ты слышал это? Просто… — заискивающе начал Гуидо. Даже подошел ближе, а у меня в груди все натянулось. Разорвалось на части и посыпалось к чертям. Этот же ублюдок абсолютно все расскажет. — Да мы с ней еще в школе учились и уже тогда это была полная жесть. А потом мне еще не повезло попасть с ней в одну группу. Там долго рассказывать. Просто, поверь, она конченная.
— Нет, давай рассказывай.
В груди еще сильнее всколыхнулось и я была готова закричать на Гуидо. Чтобы он немедленно замолчал и больше не смел меня грязью поливать. Но, даже размыкая губы, я едко задрожала. В итоге так ничего и не произнесла.
Кому и что я докажу? Гуидо с которым бесполезно разговаривать? Или Лонго, который относился ко мне, как к мусору?
Да я даже в группе раз за разом пыталась доказать, что я не ненормальная, а все равно, что разговаривать со стеной. Люди видели ровно то, что хотели видеть и мои попытки расставить точки они больше воспринимали, как забавные оправдания, а я… меня это уже достало.
Подъехал мой автобус и я ринулась к открывшейся двери. Последнее, что увидела, это блеск в глазах Гуидо. Ну, конечно, ему выпал шанс приблизиться к местному королю. Лонго сам с ним заговорил и явно Гуидо в своих словах стесняться не будет. Расскажет все и даже больше.
Опустившись на свободное сиденье, я положила рюкзак на колени и, сгибаясь, лбом прикоснулась к нему. Судорожно задышала. Рядом сидящая пожилая женщина встревожено спросила все ли со мной в порядке и я, тихо прошептала, что да, но на самом деле душу рвало на части.
Заканчивая школу, я для себя решила вычеркнуть из сознания весь тот ужас, который в те годы происходил со мной. Вообще сделать вид, что всего этого не было и жить дальше, как нормальный человек.
Вот только, не получалось. Сколько бы я не старалась удерживать свою гордость, имелись люди, которые напоминали о том, что ее больше нет. Мою гордость в прошлом уже изощренно разбили и втоптали в грязь. И я больше не человек, а, скорее всего и правда, какое-то животное.
Вернувшись домой, я поднялась в свою спальню. Упала на кровать и, притянув к себе динозавра, обняла его. Далеко не сразу заметила то, что по щекам скользнули слезы, но тут же мысленно начала ругать себя. Нельзя реветь и вообще опускать руки. Да, сейчас тяжело, но когда-нибудь же должно стать лучше. Может, после университета. Нужно лишь… потерпеть четыре с половиной года, а потом… потом может станет лучше.
От этих мыслей слезы потекли лишь сильнее, но я уже решила не останавливать их. Наверное, мне нужно немного поплакать. После этого успокоюсь и, наверное, приду в норму.