Папа пропал восемь лет назад. То, что они с Матео виделись, меня хоть и удивило, но, в принципе, такое могло быть. Все же мой отец некогда был лучшим другом его отца, вот только самому Матео на тот момент максимум было лет четырнадцать. За что папа мог ненавидеть по сути еще ребенка?
— Мне приглянулось то, что являлось самым ценным для него, — Лонго стоял ко мне спиной. Все еще пытался разобраться с чайником. — Твой отец заметил, что я смотрю на это «ценное» и сказал, что голову мне оторвет, если я хотя бы попытаюсь запачкать это своими руками.
— И что это было? — я попыталась сама понять, о чем говорил Лонго. Мысленно тут же вспыхнуло несколько предположений. Телефон? Машина? Нет, ересь. Папа с безразличием относился к вещам. Да и, уверена, Матео сам никогда и ни в чем не нуждался.
— Без разницы. Я был мелким идиотом и то был лишь недолгий интерес. Может, как раз от того, что это ценное являлось настолько недоступным. В прочем, оно до сих пор такое.
— Мог бы просто сказать, что это было, а не говорить загадками, — я не хотела этого, но все же подошла ближе и, взяв бутылку с водой, передала ее Матео. — Эту воду нужно заливать в чайник.
Лонго одной рукой оперся о столешницу. Второй забрал воду.
— Уже не имеет значения, — повторил он. — Но твой отец был умным человеком. Он это ценное охранял от всех, но явно тогда правильно понял, что в первую очередь нужно оберегать от меня.
За окном вспыхнула молния и буквально через мгновение раздался оглушающий раскат грома. Даже привыкнув к такому, я все равно вздрогнула, боком прижавшись к столешнице и случайно ударившись об одну из деревянных ручек.
— Ты явно что-то не так понял, — пальцами потерев ушибленное бедро, я повернула голову, замечая, что центральное окно было не полностью закрыто, из-за чего дуновениями ветра развевалась занавеска и на подоконник падали капли дождя.
Но в этот момент думала о том, что мой отец являлся суровым и даже жестоким человеком. Навряд ли ему хоть когда-то было дело до какого-то там подростка. Поэтому я склонялась к тому, что Матео и правда просто что-то не так понял.
Закрыв окно и, пальцами сжав полотенце, я протерла подоконник. После этого, повесив его на длину ручку духовки, уже собиралась покинуть кухню, как меня остановил вопрос Лонго.
— Так, что? Расскажешь, как дочь Карлоса Верди докатилась до такой жизни?
По телу прошел неприятный озноб и я, замирая на месте, посмотрела себе под ноги. На частично вздувшийся деревянный пол, покрытый тонким ковром.
— Моя жизнь тебя не касается, — ответила, пальцами касаясь живота. Чувствуя в нем неприятное жжение. Вновь мысленно жестко уверяла себя в том, что мне лучше больше не затрагивать эту тему, но все же задавая вопрос: — Ты это спрашиваешь, потому, что тот придурок рассказал тебе про?..
Я не закончила вопрос. Наверное, все же что-то внутри меня претило этому, но Лонго и без этого все понял.
— Да, — он лениво открыл один из верхних шкафчиков. Посмотрел на его содержимое.
А я, судорожно выдохнув, развернулась и покинула кухню. Больше не было никаких сил продолжать этот разговор.
Уже будучи в холле, я подошла к входной двери. Открыла ее. Наверное, если бы погода была бы другой, я бы пошла прогуляться. Или бы направилась жить где-нибудь под мостом. Нормально же. Да и проблем будет меньше, чем у меня сейчас.
Захлопнув дверь, я направилась к лестнице. Думала, о том, что Гуидо мог рассказать Лонго. По большей степени он не знал о ситуации у меня в семье и про моих мачеху и сводных сестер. Гуидо было известно лишь о том, что надо мной в школе издевались и то, что во многом он сам к этому прикладывал руку.
Но даже этого было достаточно.
Понятное дело, что, узнав о том, что со мной делали в те годы, люди побрезгуют находиться рядом со мной.
Поднявшись в свою комнату, я упала на кровать. Наверное, впервые в жизни сожалела о том, что мне не нужно на подработку. Хотя и дома есть чем заняться. В каждой комнате работы хватало.
Стоило мне перевернуться на спину, как дверь резко открылась.
— Я сломал твой чайник. Поехали, куплю новый, — у Лонго дернулся глаз и в голосе ощущалось жесткое раздражение. Наверное, я его таким еще не видела. Даже в тот день, когда его привели ко мне, как раба.
— Там просто кнопка западет, — я села на кровати. — Я сейчас починю.
Спустившись на кухню, я увидела чайник в мусорном ведре. И он был разломан на куски. Словно его об столешницу несколько раз расплющило.
— Это… что ты сделал с моим чайником? — спросила, широко раскрывая глаза.
— Я уже сказал, что куплю новый, — заходя на кухню, Лонго мрачно посмотрел на мусорное ведро и взял свое пальто.
— Знаешь, тебе бы стоило свою агрессию как-нибудь контролировать. Это же просто западающая кнопка.
Судя по взгляду Матео, мне было лучше замолчать. И я это сделала. Все равно спорить не было желания. И от нового чайника я отказываться не собиралась. Хоть и ехать куда-либо с Лонго не было ни малейшего желания.