Вот только, лежать на кровати я так и не смогла. От ее теперь исходил запах Лонго, а он острием ножа проходил по сознанию. Делал больно. Из-за чего я поднялась и, просто не имея другой альтернативы, решила пойти на кухню.
Вот только, уже спустившись в холл, вздрогнула от звука открывающейся двери и, резко обернувшись, увидела Лонго.
И уже теперь находиться рядом с ним стало критично невыносимо. Гуидо же ему, скорее всего, все рассказал, а как нормально жить и создавать вид гордости перед человеком, который уже теперь понимает, что у меня ее нет?
Я резко отвернулась. Не желая, чтобы Матео хотя бы мои слезы видел, но, когда я уже спускалась по последним ступенькам, он как раз подошел к лестнице. И встал так, что мне вообще не пройти.
Делая глубокий, судорожный вдох, я попыталась сделать голос ровным. Чтобы он не подвел меня содроганием, когда я произнесу твердое «Отойди».
Но, когда я готовилась к этому, Лонго поднял руку и кончиками пальцев коснулся моих волос. Я содрогнулась всем телом когда он это сделал. Или от того, как именно Матео прикоснулся к моим волосам. Могло показаться, что он сделал это очень бережно или даже нежно, но у меня явно сознание воспалилось, раз уже что-то такое начало мерещиться.
— Не трогай меня, — процедила сквозь плотно стиснутые зубы, но голос все же предательски дрогнул. Я еще и всхлипнула и, мысленно жестоко ругая себя, тут же отшатнулась, замечая, что Матео не просто прикоснулся к моим волосам. Он достал оттуда жеванный клочок бумаги. Наверное, после того, как Гуидо бросал их мне в волосы на лекции, я не все вытащила.
Развернувшись, я тут же убежала на кухню, лишь на мгновение замечая что-то красное на костяшках Лонго. Словно они были разбиты.
Ворвавшись на кухню, я захлопнула дверь, но она тут же открылась. Матео зашел за мной в комнату. Подхватил за талию и поднял. Я испуганно закричала, а он усадил меня на стол и посмотрел в глаза. Наклонился. Одной рукой оперся о деревянную поверхность рядом с моим бедром. Так, что его горячее дыхание коснулось моей щеки.
— И чего ты ревешь?
— Я не реву! — резко опуская голову, я понадеялась, что горловина свитера посильнее спрячет лицо. Еще и пальцами, в нервном движении растрепала челку. Я ее давно не стригла и считала, что, опустившись на лицо, она хоть немного закроет глаза. — И, отойди от меня, Лонго. Какого черта ты вообще меня хватаешь?
Я попыталась спрыгнуть на пол, но Матео перехватил меня за талию и вернул на прежнее место.
— Кажется, мы уже давно прояснили, что я делаю все, что захочу.
Возможно, на улице вновь шел дождь, ведь пальто Лонго было немного мокрым. Я это ощутила, когда его воротник коснулся моей щеки, обжигая холодом. Но хуже было то, что при следующем вдохе я настолько явно уловила запах одеколона Матео. Терпкий. Будоражащий адом. Тот самый, который теперь исходил от моей кровати и постепенно собой заполнял весь дом.
— Мы прояснили лишь то, что ты еще тот ублюдок, — я вновь завозилась, в попытке скользнуть вбок, но Лонго оперся рукой о стол и с этой стороны.
И чего он ко мне прицепился? Будет издеваться тем, что услышал от Гуидо?
— Да, но это не мешает мне жить, — ответил он безразлично. Даже лениво, а я, судорожно выдохнув, рукой уперлась в плечо Матео. Даже попыталась его оттолкнуть. Некоторое время он стоял неподвижно. Буквально на мгновение мне показалось, что он даже наклонился еще ниже.
Но, в итоге выдыхая так, словно до этого задерживал дыхание, Лонго сделал шаг назад, а я, тут же спрыгнув на пол, ринулась в сторону двери.
Жаждала сию секунду уйти из кухни. Может, даже покинуть дом, но все же, уже будучи около двери, я остановилась. Положила ладонь на шероховатое дерево дверного проема, затем вовсе сжала его до дрожи в пальцах. В груди царапало. Даже душило и я понимала, что позже пожалею об этом. Уже сейчас мысленно кричала на себя запрещая задавать этот вопрос, но все же, сильно зажмурившись, я его произнесла:
— И как много этот придурок рассказал тебе?
— Какая разница?
Я уловила тихий шорох. Повернув голову, увидела, что Лонго снял пальто и бросил его на спинку стула. После этого пошел к столешнице.
— Я только одного понять не могу, — Лонго пальцем поддел ручку электрического чайника. Повернул его. — Твой отец Карлос Верди. Не такой жизни ожидаешь у его дочери.
— Ты слышал про моего отца? — переведя взгляд, я постаралась не выказывать того, как от слов Матео в груди пробрало судорогой. Ведь он сейчас ударил прямо по больному месту. По тому, что я была полнейшим позором по сравнению со своим папой.
— Несколько раз в прошлом виделся с ним. Но я терпеть не мог твоего отца. В прочем, как и он меня, — Лонго провел пальцем по западающим кнопкам на чайнике. Затем поднял крышку и посмотрел внутрь. — Какую воду сюда заливать?
— Ты сейчас шутишь? С чего это моему отцу тебя ненавидеть? — я попыталась разжать пальцы. Убрала ладонь от дверного проема, ею поднимая горловину свитера.