— Все… нормально? — на душе какое-то неприятное ощущение, будто происходит что-то плохое, но я об этом не знаю.
— Да, конечно, — он кивает и, приобняв меня за плечи, ведет к выходу из кафе. — Отец торопил скорее приехать. Но я сказал ему, что будут давить, вообще не вернусь.
— Эй, что за глупости? С родителями так нельзя, — подхватываю Руслана под локоть, прижимаясь ближе. Тревога никогда не делась, скорее немного заглушилась.
— Между тобой и ими, я бы выбрал тебя.
— Как… романтично.
— Может быть, — в его голосе звучат нотки грусти, но они такие мимолетные, что я не заостряю на них внимания. — Но твои интересы для меня будут однозначно выше.
В ответ я чмокаю Руслана в щеку, и настоятельно отгоняю тревогу от себя. У нас все прекрасно. И так будет всегда, я знаю. Нет, я верю в это.
— То есть, как это ты с нами не хочешь ехать? — Соболев аж откладывает вилку, хотя до этого наседал на салат. Я отвожу взгляд в сторону, разглядывая студентов, которые выстроились в очереди в столовой. И вдруг понимаю, аппетит пропал.
— Кристина, — Руслан давит, его взгляд ощущается как нечто обжигающее, и я в очередной раз смущаюсь. Никак не могу привыкнуть к тому, что он может вот так открыто смотреть на меня, или резко поцеловать. Без причины. Просто потому что ему вдруг захотелось.
Мы стали ближе. Мы узнали друг друга лучше. Наверное, мне не стоит от него скрывать ничего.
— Напряженка с деньгами, отец все больше откладывает, он думает, его скоро уволят. — Признаюсь я, и вспоминаю, как на зимних каникулах мы с Ленкой в тайне ото всех разносили листовки. За пять дней нам заплатили пять тысяч. Неплохо, но больше такой работы найти не удалось. Либо официанткой куда-то идти, и переводится на заочку, либо искать другие варианты.
— Я вообще-то не нуждаюсь в твоих деньгах, Лисица, — немного обиженно чеканит Соболев. Потом, правда меняет тон, словно отодвигая свои интересы на задний план. — Но у твоей семьи и раньше были проблемы или… это недавно началось?
— Ну… — и я, решив, ничего не таить, рассказываю обо всем. Аудиторской фирме, которая уже не первый месяц ведет проверки на заводе. Сокращениях, а уволили уже больше пятнадцати человек, и где-то перешли на полную автоматизацию. И о том, что папу, вероятно, скоро тоже уволят. А у нас в городе найти похожее место ровно одному проценту и не факт, что туда нужен сотрудник.
— А мама? — участливо интересуется Руслан.
— Она уже больше десяти лет сидит дома. Тем более ей пятьдесят, в этом возрасте сам знаешь, тяжело найти что-то. Если только устраиваться в любое место, но мама пойдет при необходимости, она уже говорила об этом отцу. Проблема еще и в кредитах.
— У вас большой долг? — Соболев отбивает пальцами по столу, взгляд его делается тяжелым, задумчивым. И мне приятно, что он относится с пониманием.
— Ипотека, кредит за машину. По словам папы, вместе с коммуналкой, эти траты составляли пятьдесят процентов его зарплаты. А ведь еще продукты, и… мы с Ленкой.
Несколько минут мы молчим. Я в очередной раз корю себя, что не пытаюсь бросить универ и идти помогать родителям. А о чем думает Руслан, мне неведомо. Но судя по его выражению лица, он тоже озадачился.
— Не переживай, — утешаю то ли его, то ли себя я. — Мы справимся. Нас трое женщин в семье.
— Я попробую узнать, что там за дела с заводом, где твой отец работает. — Сообщает Руслан, и вновь берет вилку, накалывая на нее помидор.
— Как? Да и зачем? Ничего же не изменится.
— Когда ты готов к тому, что твой корабль потонет — проще с него спрыгнуть, — загадочно говорит Соболев. — А когда это наступает неожиданно, то спастись уже тяжело.
— Ты будешь взламывать закрытую информацию? — прищурившись, я наклоняюсь и пристально смотрю на Руслана. Он треплет меня по волосам, словно ребенка, затем вообще нагло дает щелбан.
— Нет, мой любимый писатель горячих романов, — на его губах играет усмешка. — Спрошу у отца, он много чего знает, в наших кругах это нормально.
— Ого! — восклицаю я, зацепившись не на том, чем стоило бы. — Значит, у тебя есть любимые писатели?
Пора перевести тему, тем более от разговоров про родителей, мне делается немного не по себе, чувство вины грызет. Кажется, будто я совершаю ошибку, продолжая в трудной ситуации сидеть на их шее.
— Да, — с деланным видом кивает он. — Целый один. Такая вредная, рыжеволосая девушка, которая пытается посадить меня на поводок.
— Ого, какая девушка. И что? Получается у нее?
— Ну как видишь, — Соболев разводит руками. — У нее хороший ошейник.
Я тихонько хихикаю, и ловлю себя на том, что переживания меня отпускают. Все-таки хорошо, когда можно поделиться с кем-то. В этом, наверное, и есть залог истинного счастья.
Вечером дома скандал. Причем на ровном месте. Ленка купила новую краску для волос и забыла снять ценник с этикеткой. Мама промолчала, а папа разошелся не на шутку.
— Ты хоть понимаешь, в каком мы положении? Меня вот-вот уволят, а ты покупаешь фигню за тысячу рублей.
— Это не фигня, а мои волосы, — обижается сестра.
