— Пап, мы вообще… — хочу вступиться, но он не дает. Кричит еще громче, чем до этого.
— Я нахожусь на грани того, чтобы выставить квартиру на продажу. Потому что как только окажусь на улице, платить за нее будет нечем. А ты покупаешь всякую ерунду. Совсем не думаешь о семье, о том, как тяжело мне достается каждая копейка.
— Вообще-то мы с Ленкой заработали деньги! — я тоже не сдерживаюсь. Слушать такие высказывания обидно. Ведь мы понимаем, пусть и молчим. Но и отец с нами не делился, начнем с этого. За последние несколько месяцев он ни разу не сел за стол и не сказал, как ему тяжело. Если бы мы не подслушивали, если бы мать сама случайно не обмолвилась, то я бы лично точно ходила в дураках. И меня это злит. Раздражает. Мы с сестрой взрослые, самодостаточные девушки, такими вещами с нами стоило бы делиться.
— Да что вы там заработали? Расходов так много, что успевай только кошелек открывать. — Сокрушается папа, кидаясь обидными словами. Мама подхватывает его под локоть, поглаживает по спине.
— Дорогой, успокойся. Не надо тратить нервы никому, мы все понимаем.
— Я спокоен, абсолютно спокоен. — Чеканит абсолютно неспокойным тоном он.
— Девочки, сходите в кафе, подышите воздухом, — мама берет сумку, вытаскивает оттуда две тысячи и когда уже хочет дать их нам, папа выхватывает у нее деньги. Разгневанный, он выглядит так, словно готов придушить всех. Я не узнаю в нем родного человека. Мой отец никогда бы не дошел до состояния загнанной жертвы.
— Что ты делаешь? У нас нет денег на кофе! У нас нет денег на чертову краску для волос или на книги, которые вчера притащила твоя дочь.
Ленка кидает на меня вопросительный взгляд, и я понимаю, что папа намекает на методички, которые препод по конфликтологии заставила нас купить. Она не спросила, есть ли возможность, поставила перед фактом. Иначе зачет не получим. Ну и что мне оставалось делать?
— Это вынужденная ситуация… — оправдываюсь я, а у самой губы дрожат и на глаза от обиды слезы подкатывают. Но я не позволяю себе плакать, делая частые вдохи.
— Это трата денег, притом пустая.
И тут что-то внутри меня щелкает, что-то невозвратное. Чувство вины, итак, грызло, а после упреков отца, оно как яд заполняет грудь. А я не хочу этого яда. Я вообще так не хочу.
— Я тебя услышала, пап! — подрываюсь с места, кинув вилку в сторону, и бегу в прихожую.
— Кристина! — следом мама подходит, но уже поздно: на мне кроссы и тонкая ветровка.
— Я гулять, — сообщаюсь сухим, беспристрастным голосом. И не дожидаясь ответа, выбегаю прочь. Пока спускаюсь по лестнице, пишу сообщение Руслану. Прошу его увидится, несмотря на то, что на часах уже половина одиннадцатого вечера.
Воздух на улице кажется особенно свежим и влажным. Ветер усиливается, принося с собой первые капли дождя, которые тихо барабанят по асфальту. Вот же, погодка под стать моему настроению. Сидеть бы дома, в наушниках и писать книги, а не брести к ближайшей кофейне. Еще и улицы погружены в полумрак, и лишь свет фонарей и витрин магазинов немного разгоняет темноту. Я застёгиваю куртку, пытаясь защититься от прохлады, и ускоряю шаг.
В ближайшем повороте заворачиваю, дергая ручку дверей кофейни, и выбираю самый дальний столик. Она работает до полуночи, еще есть немного времени. Заказываю себе капучино, и выпиваю кружку почти за раз. Замерзла. Не понятно правда, физически меня потряхивает или морально, от нервов.
Руслан приходит позже меня минут на пятнадцать. Он держит в руках шлем, и в целом всем своим видом успевает привлечь внимание девчонок за барной стойкой. Такой весь из себя крутой, как парень, сошедший из популярного аккаунта из соцсети. Ничего нового. Не припомню дня, чтобы на него не засматривались. И в другой раз, я бы может, приревновала, но сегодня настроение ужасное, мир будто омрачился в темный цвет. А еще я приняла решение. Тяжелое. Важное. Чтобы перестать мучиться и переживать. Так будет лучше, уверена.
И как только Соболев садится напротив, огорошиваю его:
— Я решила бросить универ.
__ Как думаете, правильно хочет поступить Кристина?)
— Что случилось? — Соболев снимает куртку, кладет шлем на стол, и, усевшись, внимательно на меня смотрит.
— Родители… — вздохнув, я все выкладываю ему — без утайки. Мне нужна поддержка, человек, который скажет, что из каждой ситуации есть выход и сейчас я его нашла.
— Понятно, — Руслан проводит пальцами по переносице, вид у него задумчивый, серьезный. — Твой отец еще работает, с чего он взял, что его уволят? Да и, в конце концов, у вас же есть мама.
— Наверное, он лучше знает. Но я сидеть на его шее больше не хочу. А подрабатывать и нормально учится, тоже не получится. Придется платить за сессии, тогда вся затея потеряет смысл.
— В этой затее, крошка, изначально нет никакого смысла, — мягко говорит Руслан, накрывая мою руку своей. В его взгляде печаль, поддержка, но не та, которую я хотела услышать.
— Почему это? Ты думаешь, я не смогу найти работу? — с вызовом спрашиваю.
