Отец писал нам письма в Киров. Фото прислал, где он с медалью. На обороте написал: «Дорогой сынок! Знай, что папка всегда о тебе помнит. Помни и ты о нём. Твой папа. 15.03.1943 г.»
Отец после войны продолжал служить в ансамбле, ходил в морской форме. Присвоили ему звание мичмана. Потом закружило его. Работал в театрах Вологды, Воронежа, Ростова, Владивостока. Во Владивостоке впервые снялся в кино, в фильме «Поезд идёт на Восток». Маленькая роль: он, морской офицер, встречает новичка, прибывшего служить на Тихоокеанский флот.
Около десяти лет отец работал в театре группы советских войск в ГДР. Оттуда возвращается в Москву. Сначала работал в «Современнике», а уж потом его взяли в знаменитый Театр сатиры. Пригласил всё тот же Плучек.
Я заезжал к отцу. Он принимал меня с радостью. Все вечера я в его театре. Какие спектакли, какие актёры! «Женитьба Фигаро», «Клоп», «Маленькие трагедии большого дома». А «Ревизор» с Мироновым и Менглетом!
Вечера все у отца заняты. То спектакль, то съёмка на телевидении. Он всё хотел взять меня на репетицию «Кабачка». Роль хоть и скромная, но интересная. Он — кабатчик, а юная пани Зося — артистка Шарыкина — его помощница.
Отец очень много снимался в кино. Как только успевал! У меня есть перечень всех фильмов, где он играл.
1956 год — «Урок истории», советско-болгарский фильм о Георгии Димитрове. 1958-й — «Солдатское сердце». 1959-й — «Золотой эшелон», фильм о том, как партизаны сумели предотвратить угон колчаковцами эшелона с золотым запасом России. Очень «урожайным» оказался 1967 год: «Тихая Одесса», «Майор Вихрь», «Путь в „Сатурн“», «Конец „Сатурна“», «Сильные духом». В 1968-м выходят фильмы «Годен к нестроевой», «Живой труп», в 1970-м — «Крушение империи».
Неплохая роль советского генерала была у отца в фильме «Бой после Победы». В знаменитом телефильме «Семнадцать мгновений весны» в первой серии отец играет немецкого генерала, шефа гестапо в Кракове. Его за сдачу города русским распекает Кальтенбруннер. Генерал волнуется, то и дело вытирает потный лоб. Этот генерал — Евгений Кузнецов.
Интересна роль немецкого рейхскомиссара Украины Эриха Коха в фильме «Сильные духом». Этот фильм показывают каждый год. Показывали его и 7 мая 2006 года. А вот в фильме «Солдатское сердце» отец играет советского полковника, командира полка, умелого воспитателя, друга солдат.
В Театре сатиры он сыграл много ролей, в основном роли второго плана. Однако с Татьяной Ивановной Пельтцер у них был моноспектакль, где отец играл отставного флотского офицера.
Сохранился снимок, где отец в роли капитана Сафронова в пьесе Константина Симонова «Русские люди».
В театре его уважали за юмор, за доброту, за невиданную работоспособность. У отца было звание «Заслуженный артист РСФСР».
Недавно смотрю телевизор, шла передача о Театре сатиры, и вдруг говорят: Евгений Борисович Кузнецов был долгие годы парторгом театра, он выхлопотал квартиру Михаилу Державину.
Часто приходится слышать, что я похож на отца. Это уж точно. С юности я в художественной самодеятельности. Пел «Неаполитанскую песню» и даже арию князя Игоря. Во время учёбы в университете участвовал в пьесе Горького «Последние». Ставил её друг отца Юрий Александрович Сунгуров. Был я и в студии у Тойво Хайми, играл отставного лейтенанта в пьесе «Ветер в лицо». Занимался в кружках на Онежском заводе, на комбинате строительных конструкций. Кстати, я овладел искусством художественного свиста. Работал одно время в филармонии. Но разъезды мне не по душе. К тому же меня тянули водные просторы. В общем, я стал яхтсменом. Десять лет был председателем Федерации парусного спорта Карелии.
Умер отец в 1975 году. Я выезжал на похороны. Мама пережила его на восемнадцать лет.
Знаю твёрдо — и мать была несчастлива, и отец не был счастлив с новой семьёй. Пролетели их годы. Вместе я их видел всего один раз, когда фотографировались во время войны. Почему у них так вышло? Спрашивай, а кто ответит?
Эйла похожа на шарик ртутного серебра. Эйла похожа на весёлую птичку. Эйла похожа на пчёлку, с утра до вечера собирающую живительный нектар для своих братьев и сестёр. Последнее наиболее подходящее сравнение.
Много лет Эйла проработала медсестрой в больнице. Сейчас на пенсии.
С утра Эйла на ногах, с утра слышно её тихое пение у швейной машины. Когда устанет спина, а она болит у неё с каждым годом всё сильнее, Эйла пересаживается в уютное кресло, укрывает спину цветастым цыганским платком, который я подарил ей на семидесятилетие, и полулёжа начинает вязать…
Почти половину пенсии Эйла тратит на покупку бельевого полотна, различной материи, ниток, шерстяной пряжи. И шьёт, шьёт, шьёт. Простыни, пододеяльники, наволочки, платья, халаты. А вяжет она кофточки, свитеры, носки. И так уже четверть века. Всё, что сделали золотые руки Эйлы, уходило и уходит в Африку, в Югославию, в Карелию с грузом гуманитарной помощи.
— Сколько же получается в месяц или за год? — спрашиваю я.
