— Ленин, конечно, Ленин! Правильно! Великий Ленин! О, эта глупая старая голова! Конечно, Ленин! Такой же большой лоб…
И Антуанетта принялась целовать Ленина. Значок пытался выскользнуть из её натруженных рук, но она его подхватила и снова поднесла к накрашенным губам.
Бывая в Москве, я всегда заходил в Союз журналистов СССР, он находился в те годы в замечательном старинном деревянном доме поэта Валерия Брюсова. Зарубежными путёвками ведала Галина Сергеевна Волосевич, имевшая ко мне симпатию, родившуюся на почве мелких подношений в виде деревянных бус, плакеток, автором которых был наш художник и врач Юрий Нивин. Она-то и поведала радостную новость: в Венгрии открылся международный Дом отдыха журналистов.
— У мадьяр нет моря, — засомневался я.
— Есть тёплое мелкое озеро Балатон, — парировала Волосевич. — Дом наш у самой кромки озера. У болгар — море, у венгров — кухня. Все, кто там побывал, в том числе и я, а лично я имела ознакомительную поездку, так вот, лично я — в восторге. Поезжайте, не пожалеете.
Итак, в начале августа 1965 года я очутился на Балатоне, в местечке Сеплак рядом с городом Шиофок. Народ в Доме журналистов подобрался весёлый: поляки, немцы, но большинство, конечно, наши. Огромный куб, похожий на аквариум, в котором жарко и днём и ночью. Не ахти какие удобные номера. Но это ещё можно пережить, а вот купание, вода… Балатон, шутили мы, происходит от слова «болото»: вода серая, песка ласкового белого на берегу нет и в помине. Нет его и на дне озера — всюду вязкий ил. К тому же ещё и запах над водой какой-то подозрительный. Озеро мелкое, и местные журналисты сообщили нам, что Балатон можно перейти вдоль и поперёк. И правда, идёшь, идёшь, и всё по грудь.
Днём жарко, лежим на резиновых матрацах, потеем, купаемся без радости, дабы смыть надоевшие, щекочущие струйки пота. Ежели совсем уж достало солнышко, тогда прячемся в плетёные лозовые шезлонги, схожие с большим лукошком, поставленным на бок.
Вечером в ресторане мы другие. На женщинах вечерние платья, поблескивают украшения, мужчины в светлых костюмах. Много света, много цветов на столах, много музыки. Поют скрипки, скользят пары. Танцуют до еды и после еды. А еда-то, еда! И вправду, кухня у венгров потрясающая. Я всегда привозил меню из тех стран, куда заносила судьба. Собрал даже симпатичную коллекцию. Потом, правда, я многое подарил Марку Михайловичу Берману, чуткому врачу и умелому кинолюбителю. Вот у него коллекция меню так коллекция! Помню, как он беспокоился, разрешат ли ему вывезти её в Израиль. Разрешили.
Читаю сейчас меню нашего ресторана на Балатоне и испытываю лёгкое головокружение. Неужто было такое? Неужто всё это я пробовал? Так и быть, приведу два меню полностью. Почитайте, позавидуйте. А люди любят читать про еду. И мужчины, и женщины. Мне кажется, кулинарные книги популярнее детективов, хотя и от тех, и от других мало проку. Ну кто у нас готовит по книге? Редкое дело! А коль попалась такая жена, держитесь за неё двумя руками, любите её и уважайте.
Ну что ж, приступаем к чтению.
Меню на 16 августа 1965 года
Завтрак: а) колбаса-салями зимняя;
в) мёд, джем абрикосовый;
с) творог с перцем и маслом по-венгерски.
Обед: суп костяной, галушки из манной крупы;
а) свиное ребро а-ля Казино;
в) свинина а-ля Помпадур;
с) телятина с фаршем, парижский гарнир.
Ужин: а) мясо по-трансильвански;
в) отбивная а-ля Стефания;
с) свинина а-ля Савояр.
Пирожное «белый лебедь».
Меню на 21 августа, воскресенье 1965 года
Завтрак: а) колбаса-салями итальянская;
в) мёд, джем яблочный;
с) сыр-траппист.
Обед: суп куриный по-венгерски;
а) телятина по-мексикански, ризи-бизи;
в) утятина а-ля Пермано;
с) свиное бедро по-дебреценски;
Ужин: а) перкельт (гуляш) из говядины;
в) мясо по-мясницки;
с) жареная ветчина с яичницей-глазуньей или яичница-глазунья с жареной ветчиной.
Пирожное «линзер».
Ну, как? Слова, будто стихи в прозе. А звучат-то как! Звучат, как музыка. Разумеется, любители вкусно поесть жили всегда. Вам не попадалась книга Ю. В. Лотмана и Е. А. Погосяна «Великосветские обеды»? Вот там меню, вот там, в доме Петра Павловича Дурново, едали… Но то для петербургской знати обеды, а здесь для простых журналистов. Однако расчёт прост: мастера пера, несите в массы слово правды о зажиточной Венгрии, о тёплом Балатоне, о хлебосольном Доме журналистов, о непревзойдённой мадьярской кухне, о мастерстве поваров.
Но всё приедается. Навязла в ушах музыка. Ресторанный оркестр будто знал всего два танго и два вальса. Надоело, как пьянеющий немец каждый вечер бьёт об пол стулья, ибо от него здесь, на Балатоне, ушла жена к другому, более молодому немцу. Приелись «свинина а-ля Помпадур» (обыкновенный кусок жареного мяса), пирожное «белый лебедь», фруктовое кисленькое мороженое и даже «ризи-бизи», хотя что это — нам так никто толком и не объяснил.
