Она тяжело вздохнула и вошла в бывшую библиотеку. Там обнаружились не только Навани, Ясна и Тешав, но целая армия ревнителей и письмоводительниц. Мэй Аладар, Адротагия из Харбранта… даже трое бурестражей, странных мужчин с длинными бородами, которым нравилось предсказывать погоду. Шаллан слышала, что время от времени они читают будущее по ветрам, но такие услуги никогда не предлагаются открыто.
Находясь рядом с ними, Шаллан пожалела, что при ней нет охранного глифа. К несчастью, Вуаль таковых с собой не носила. Она, вообще-то, была почти еретичкой и думала о религии не чаще, чем о ценах на морской шелк в Ралл-Элориме. У Ясны хотя бы хватало твердости характера, чтобы выбрать сторону и объявить об этом; Вуаль отделывалась пожатием плечами и шпильками. Это…
— Мм… — прошептал Узор с ее юбки. — Шаллан?
Ну да. Она просто застыла в дверях столбом. Девушка вошла, и, к несчастью, ей на пути попалась Йанала, которая выполняла роль помощницы Тешав. Носик красотки был вечно задран, и она была из тех, чья манера говорить сама по себе вызывала у Шаллан мурашки.
Ей не нравилась заносчивость девушки, — разумеется, тот факт, что Адолин ухаживал за Йаналой незадолго до того, как встретился с Шаллан, был совершенно ни при чем. Когда-то она пыталась избегать бывших девушек Адолина, но… это было все равно что пытаться избегать солдат на поле боя. Они были попросту всюду.
В комнате одновременно обсуждали проблему мер и весов, правильную расстановку знаков препинания, вариации атмосферного давления в башне и многое другое. Когда-то она бы все отдала за то, чтобы оказаться в гуще подобных обсуждений. Теперь же постоянно опаздывала на совещания. Что изменилось?
«Я самозванка», — подумала она, прижимаясь к стене, чтобы пройти мимо симпатичной молодой ревнительницы, которая рассуждала об азирской политике с одним из бурестражей. Шаллан едва пролистала те книги, которые ей принес Адолин. По другую сторону комнаты Навани разговаривала о фабриалях с дамой-инженером в ярко-красной хаве. Дама нетерпеливо кивала:
— Да, светлость, но как это стабилизировать? Если паруса будут снизу, он же перевернется, разве нет?
Близость Шаллан к Навани позволяла как следует изучить фабриалевую науку. Почему же она этим не занялась? Когда все это ее поглотило — идеи, вопросы, логика, — Шаллан вдруг поняла, что тонет. Что она подавлена. Все в этой комнате знали так много, а девушка чувствовала себя такой незначительной по сравнению с ними.
«Мне нужен тот, кто с этим справится, — подумала она. — Ученый. Часть меня может стать ученой. Не Вуаль, не светлость Сияющая. Но кто-то…»
Узор опять загудел на ее платье. Шаллан прижалась спиной к стене. Нет, это… это ведь она, не так ли? Шаллан всегда хотела стать ученой, верно? Ей не требовалась другая личность, чтобы этим заниматься. Ведь правда же?
Правда?..
Момент беспокойства прошел, она выдохнула и заставила себя выпрямиться. В конце концов достала из сумки стопку бумаги и угольный карандаш, после чего отыскала Ясну.
Принцесса изогнула бровь:
— Снова опаздываешь?
— Простите.
— Я собиралась попросить тебя о помощи с кое-какими переводами напева Зари, которые мы получили, но времени до начала собрания, которое ведет моя мать, не осталось.
— Может, я помогу вам…
— Мне надо кое-что закончить. Поговорим позже.
Это был довольно резкий приказ убираться прочь, но Шаллан уже привыкла к такому обращению. Она подошла к стулу у стены, села и буркнула чуть слышно:
— Конечно, если бы Ясна знала, что я столкнулась с глубокой неуверенностью в себе, она проявила бы кое-какое сопереживание. Правда?
— Ясна? — переспросил Узор. — Мне кажется, ты невнимательна. Ясна не отличается избытком сопереживания.
Шаллан вздохнула:
— А вот ты — да!
— Переживаний у меня точно в избытке. — Шаллан собралась с духом. — Узор, мне здесь самое место, не так ли?
— Мм. Ну да, разумеется. Ты хочешь их нарисовать?
— Классические ученые не просто рисовали. Масловер разбирался в математике — это ведь он создал учение о пропорциях в искусстве. Галид была изобретательницей, ее идеи до сих пор используют астрономы. Моряки не могли вычислять широту на море, пока не появились ее часы. Ясна историк, и не только. Я тоже так хочу.
— Уверена?
— Кажется, да. — Проблема заключалась в том, что Вуаль хотела проводить дни за выпивкой, веселой болтовней с мужчинами, учебой шпионажу. Сияющая желала упражняться с клинком и быть рядом с Адолином. А как на счет Шаллан? И имеет ли это значение?
В конце концов Навани объявила о начале собрания, все заняли места. Письмоводительницы по одну сторону от Навани, ревнители из множества обителей — по другую, подальше от Ясны. Бурестражи устроились за пределами стульев, расставленных кругом. В дверном проеме Шаллан заметила Ренарина. Он переминался с ноги на ногу, заглядывал внутрь, но не входил. Когда к нему повернулись несколько ученых, он шагнул назад, как будто их взгляды его физически выталкивали.
— Я… — забормотал Ренарин. — Отец сказал, я могу прийти… просто послушать.
