— Разумеется, виделся, — усмехнулся Вражда, поворачиваясь и направляясь прочь. — Только она украла твои воспоминания. Ее прикосновение — не тот способ, которым я бы помог тебе. Она украла часть тебя, и ты стал похож на слепца, который не может вспомнить, что когда-то был зрячим.
Далинар поднялся:
— Предлагаю тебе поединок защитников. Условия обсудим. Ты принимаешь вызов?
Вражда остановился и медленно повернулся:
— Далинар Холин, ты говоришь за весь мир? Ты предлагаешь это от имени всего Рошара?
Вот буря. Это так?
— Я…
— В любом случае я против. — Вражда выпрямился, и его улыбка сделался тревожно-проницательной. — Мне нет нужды идти на такой риск, ибо я знаю, Далинар Холин, что ты примешь правильное решение. Ты освободишь меня.
— Нет. — Далинар встал. — Вражда, ты не должен был открываться. Когда-то я тебя боялся, но проще бояться того, чего ты не понимаешь. Теперь я тебя видел и могу сражаться с тобой.
— Ты меня видел, значит? Любопытно.
Вражда снова улыбнулся.
Потом все стало белым. Далинар оказался стоящим на крупице небытия, которая была целым миром, и ему противостояло вечное, всепоглощающее пламя. Оно простиралось во всех направлениях, сперва красное, переходящее в оранжевый, который затем превращался в ослепительно-белый. Затем языки пламени каким-то образом прогорали до глубокой и злой черноты с фиолетовым отблеском.
Это было нечто настолько ужасное, что оно поглощало свет. При этом излучало жар. Неописуемое сияние, сильнейший жар и черное пламя, окрашенное фиолетовым снаружи.
Полыхающая.
Непреодолимая.
Сила.
Это был крик тысячи воинов на поле боя.
Это был момент самого чувственного прикосновения и экстаза.
Это была печаль потери, радость победы.
И это была ненависть. Глубокая пульсирующая ненависть, тяготеющая к тому, чтобы расплавить все на свете. Это был жар тысячи солнц, блаженство каждого поцелуя, жизнь всех людей, слитая воедино, определяемая всем, что они чувствовали.
Даже восприняв малую долю этого, Далинар ужаснулся. Это сделало его крошечным и слабым. Он знал, что, если попробует этот первозданный концентрированный жидкий черный огонь, в один миг превратится в ничто. Весь Рошар исчезнет, и от него не останется даже дыма, как от погашенной свечи.
Все поблекло. Далинар лежал на скале за пределами крепости Жарокамень, глядя вверх. Солнце над ним казалось тусклым и холодным. По сравнению с тем, что он видел, все выглядело замороженным.
Вражда опустился на колени рядом с ним и помог принять сидячее положение.
— Так-так. Это было чуток чересчур, верно? Я и забыл, до чего сильное впечатление могу производить. Вот, выпей.
Он вручил Далинару мех с водой.
Далинар посмотрел на него, сбитый с толку, а потом перевел взгляд на старика. В глазах Вражды мелькали отблески того фиолетово-черного пламени. Глубоко-глубоко внутри. Фигура, с которой разговаривал Далинар, была не богом, а всего лишь личиной, маской.
Если бы Далинару пришлось встретиться с истинной силой, стоящей за этими улыбчивыми глазами, он бы сошел с ума.
Вражда похлопал его по плечу:
— Далинар, отдохни чуток. Я оставлю тебя здесь. Расслабься. Это… — Он осекся и повернулся, нахмурившись. И будто что-то искал среди камней.
— Что? — спросил Далинар.
— Ничего. Просто разум дурит старика. — Он похлопал Далинара по плечу. — Мы еще поговорим, обещаю.
И исчез в один миг.
Далинар рухнул на спину, совершенно опустошенный. Вот буря. Это же просто…
Вот буря.
— Этот малый, — раздался девичий голос, — просто жуть.
Далинар пошевелился, с трудом сел. Из-за ближайших камней высунулась голова. Загорелая кожа, светлые глаза, длинные черные волосы, стройная фигурка.
— Я хочу сказать, старики все жуткие, — продолжила Крадунья. — Серьезно. Все такие морщинистые, и «Хочешь конфетку?», и «Ой, дай-ка я развлеку тебя скучной историей». Я знаю, что у них на уме. Они могут вести себя очень мило, но нельзя состариться и не разрушить кучу жизней. — Она перелезла через камни. В отличие от прошлого раза на ней была красивая азирская одежда, а не простые штаны и рубашка. Платье из плотной ткани и шапка, изукрашенные яркими узорами. — Даже по меркам стариков этот чрезвычайно жуткий, — негромко проговорила она. — Крепкий Зад, что это было за существо? От него не пахло настоящим человеком.
— Его называют Враждой, — объяснил изможденный Далинар. — И это с ним мы сражаемся.
— Хм. По сравнению с ним ты ничто.
— Э-э… спасибо.
Она кивнула, словно и впрямь сделала комплимент:
— Я поговорю с Гоксом. В этой вашей башне хорошая еда?
— Мы для тебя что-нибудь приготовим.
— Наплевать мне, что вы готовите. Что ешь ты сам? Что-то вкусное?
— Ну… наверное.
— Не сухой паек или какая-нибудь похожая ерунда, верно?
— Как правило, да.
— Отлично. — Она посмотрела на то место, где исчез Вражда, и заметно вздрогнула. — Мы придем в гости. — Помедлив, Крадунья ткнула его в плечо. — Не рассказывай Гоксу про эту тварь, Вражду, лады? У него и так достаточно стариканов, из-за которых стоит волноваться.
Далинар кивнул.
Странная девчонка исчезла, и через несколько мгновений видение наконец померкло.
