Эллисон Синклер кажется слишком нежной и утонченной. Он не посмеет закрутить с ней роман.А жаль… Небольшое приключение — именно то, что сейчас требуется известному писателю Скотту Лоренсу. Но Эллисон — хозяйка гостиницы, нельзя же флиртовать с ней на глазах у постояльцев.А может, отбросить условности?И тогда все окажутся в выигрыше. Он — немного развеется и продолжит с успехом писать свои триллеры. Она — забудет прошлые неудачи и вновь почувствует себя желанной…Главное, чтобы солнце над Жемчужным островом оставалось таким же ласковым и тучи не собирались на горизонте.
Моей маме,
благодаря которой я поняла,
как много в жизни значит семья
Если уж тут, в Галвестоне, да еще в разгар туристического сезона он упустит случай схватить фортуну за хвост, значит, он точно неудачник, решил Скотт. А удача нужна была ему позарез, и именно сейчас.
При мысли об этом руки его крепче сжали руль, и черный «ягуар» замер как вкопанный перед входом в гостиницу «Жемчужина». Гостиница эта разместилась на крошечном островке, принадлежавшем частному лицу, а от острова Галвестон островок отделял залив. Скотт уже много лет не бывал в Галвестоне и, если честно, не испытывал особого желания туда вернуться. Но ситуация, в которой он оказался, стала настолько пиковой, что он готов был уцепиться за любую соломинку, лишь бы снова ощутить под ногами твердую почву.
«Тебе нужно передохнуть, — твердил ему его же собственный агент. — Съезди куда-нибудь, расслабься! Ради всего святого, делай что хочешь — колдуй, бормочи заклинания, только постарайся вернуть себе былую удачу!»
«Бормочи заклинания… и постарайся вернуть себе былую удачу!» Слова эти, понятно, по какой причине, вызвали в памяти дом на Жемчужном острове. Идея устроить себе небольшой отпуск неожиданно пришлась ему по вкусу. И вот сейчас, стоя перед трехэтажным зданием в готическом стиле и разглядывая фигурки горгулий, украшавшие его фронтон, Скотт поразился, насколько же изменилось это место с тех пор, как он был тут в последний раз. Как-то странно было видеть этот чудовищный старый дом сияющим свежей штукатуркой, с расставленными на веранде горшками папоротника, чисто вымытыми окнами, которые раньше, заросшие пылью, походили на бельма слепца, а сейчас, казалось, с любопытством взирали на мир из-под зеленых ресниц вьющегося по стенам плюща.
Задрав голову, Скотт гадал, уж не рехнулся ли он окончательно, что надумал приехать сюда… как может улыбнуться удача… и вообще — какая муха его укусила, что он вдруг решил, будто бегство в этот Богом забытый уголок сможет, так сказать, пробудить его задремавшую музу. Будь у него в голове хоть капля здравого смысла, сердито подумал он про себя, он бы развернул машину, надавил на газ и покатил назад в Новый Орлеан, в свой городской дом, где заставил бы себя, черт возьми, что-нибудь написать! Дисциплина — вот что ему нужно, а не какая-то там мифическая удача.
Скотт взялся за ручку переключения передач, уже готовый плюнуть и послать всю эту затею к черту, как вдруг краем глаза заметил какое-то движение на веранде. Он даже слегка вздрогнул от неожиданности — Скотт готов был поклясться, что в прохладном сумраке мелькнула женская фигурка. Белое полупрозрачное платье незнакомки невольно заставило его вспомнить всё бесчисленные истории о призраках, которыми просто кишел Жемчужный остров. Собравшись с духом, Скотт даже решил обернуться, но фигурка словно растворилась в полусумраке веранды, и он подумал, уж не привиделась ли она ему.
Не без сожаления выбравшись из машины, где на полную мощность работал кондиционер, Скотт приподнял темные очки и прищурился от яркого полуденного солнца. Свежий соленый ветерок игриво дунул ему в лицо, взъерошил волосы и забрался под рубашку, и Скотту стало немного легче — здесь, в Техасе, на побережье Мексиканского залива, в это время обычно стояла такая жара, что он чувствовал себя индейкой, которую сунули в духовку, собираясь зажарить к Рождеству.
Женская фигурка снова появилась на веранде, вынырнула из зеленоватого сумрака на свет, и Скотт с облегчением убедился, что ему не померещилось и что перед ним никакое не привидение, а обычная девушка из плоти и крови, с ангельским личиком и черными, как французское кружево, волосами. Сходство с призраком придавало ей белое хлопчатобумажное платьице, оставлявшее открытыми тонкие загорелые руки — Скотт залюбовался ими, когда незнакомка высоко подняла лейку, собираясь полить один из папоротников на веранде.
Опустив лейку, девушка повернулась, заметила его и улыбнулась.
— Добрый день! — крикнула она. — Вы, наверное, мистер Скотт? Я угадала?
«И вам добрый день», — подумал он про себя, решив ограничиться коротким кивком. Что ж, может быть, идея, пришедшая в голову его агенту, в конце концов, и не такая уж безумная. Несколько дней поваляться и позагорать на берегу залива, да еще в компании очаровательной женщины — что может быть лучше? Возможно, это как раз то, что нужно, чтобы смести паутину с мозгов.
Прихватив лежавший на переднем сиденье «лэптоп», Скотт свернул на выложенную устричными ракушками тропинку, ведущую к широким каменным ступенькам крыльца.
— Да, вы угадали — я и есть Скотт, — с улыбкой признался он, взойдя на крыльцо и оказавшись совсем рядом с девушкой. Волосы двумя мягкими волнами падали ей на плечи, обрамляя лицо, и на их фоне глаза девушки казались бледно-голубыми, почти серыми. — Только, умоляю вас, не «мистер»! Просто Скотт!
